кружеве и чулках, и чувствовал, как школьное напряжение постепенно отпускает, сменяясь чем-то более тёмным и нужным.
Она работала ртом старательно, иногда отстраняясь, чтобы провести языком по всей длине, обвести головку, снова взять глубже. Тихие влажные звуки заполняли прихожую. Когда он тихо выдохнул и чуть качнул бёдрами, она только сильнее сжала губы и продолжила — пока он не предупредил хриплым шёпотом и не кончил ей в рот. Она приняла всё. Проглотила. Потом медленно облизала губы и осталась на коленях, глядя на него снизу.
Артём молча протянул руку и помог ей встать. Провёл ладонью по кружеву на груди, сжал.
— В комнату, — сказал тихо.
Она кивнула. Пошла впереди, чувствуя, как халатик едва прикрывает бёдра, как между ног уже снова влажно. Внутри было тревожно, стыдно и странно спокойно одновременно. Она понимала: это теперь их новый договор. Она — его способ выживать после школы. А он — её способ не остаться совсем одной с тем, что натворила.
И пока дверь спальни закрывалась за их спинами, Карина уже знала: завтра будет так же. И послезавтра. И ещё долго. Пока он не закончит школу. Или пока один из них не сломается окончательно.
Аленка