пульсировал, предательски твердея от каждой увиденной детали. Он почувствовал, как возбуждение поднимает его член, натягивая ткань трусов.
Четыре руки скользили по телу его жены. Высокий ласкал её грудь — его большие ладони почти полностью скрывали груди, а пальцы безжалостно теребили соски, скручивая их, оттягивая, заставляя набухать и багроветь. Он сжал их у оснований, и на тёмных вершинках выступили крошечные капельки жидкости. Марина закричала — резко, высоко, — и её бёдра непроизвольно дернулись вперёд. Стройный опустился ниже — его рот прокладывал мокрую дорожку по животу, язык обводил контур пупка, погружался в ямку, вылизывая её изнутри, оставляя блестящие полосы слюны. Он опустился на колени, и Марина, раздвинув ноги шире, явила взгляду Андрея свои набухшие, тёмно-розовые половые губы. Из влажной расщелины тянулась густая, прозрачная нить смазки, свисавшая почти до пола; её внутренние складки мерцали, раскрываясь, как венчик экзотического цветка, и клитор — тугой, багровый — пульсировал, выглядывая из капюшона.
Андрей видел, как его жена стонет — теперь до него доносились звуки, приглушённые, но различимые. Эти низкие, гортанные стоны, прерывающиеся всхлипами, резали его изнутри. Он видел, как её рот приоткрыт, как она облизывает пересохшие губы, и представлял вкус — вкус чужого мужчины, смешанный с её собственной похотью. Её грудь вздымалась, бёдра подрагивали в нетерпении.
Стройный прижался лицом к промежности. Его язык скользнул от низа живота вниз, раздвинул набухшие складки и погрузился в неё. Раздался громкий, чавкающий звук — он пил её, глотал соки, его язык проникал глубоко во влагалище, скручивался, обводил клитор, посасывал его, и с каждым движением челюстей по подбородку текла смесь слюны и её выделений. Андрей различил, как мужчина утробно мычит, захлёбываясь её возбуждением. Высокий в это время мял её ягодицы, раздвигал их, обнажая тугое, сжатое колечко ануса, и, собрав пальцами обильную смазку с её промежности, начал массировать его — сначала одним пальцем, медленно проталкиваясь внутрь, потом двумя. Марина взвизгнула и подалась назад, насаживаясь на пальцы, её анус растянулся, открывая розовую, блестящую глубину. Его огромный член упирался ей в поясницу, оставляя на коже липкий, полупрозрачный мазок предэякулята, и Андрей со стыдом поймал себя на мысли, что хочет знать его запах — соли, мускуса, мужской похоти.
Они поменялись. Теперь высокий встал сзади на колени и погрузил лицо в её промежность, с шумом втягивая её запах. Его широкий язык прошёлся от растянутого ануса вверх, собирая влагу, обвёл клитор и снова нырнул внутрь, двигаясь с влажным хлюпаньем, словно вымешивая её изнутри. Стройный поднялся и снова поцеловал её, намеренно давая попробовать собственную терпкость. Его длинный, гладкий член был уже мокрым у головки, и Марина взяла его в руку — сначала робко, а затем сжала крепче, задвигала кулаком от основания до самой вершины, и с каждым движением из уретры выдавливалась новая капля тягучей, полупрозрачной жидкости, смазывая пальцы.
Андрей смотрел, и внутри него что-то рушилось окончательно. Не просто ревность — хотя ревность была, острая и жгучая, как кислота. Это было тотальное, выворачивающее наизнанку чувство собственной ничтожности. Он видел, с какой готовностью Марина, его Марина, таяла под руками этих двоих, как она подставлялась, как искала их прикосновений, и понимал — он никогда не вызывал в ней такой голодной, ненасытной дрожи. От этого осознания хотелось кричать и мастурбировать одновременно, и Андрей ненавидел себя за эту смесь боли и похоти.
Она опустилась на колени. Два члена оказались по обе стороны от её лица — один толстый, с сизыми вздутыми венами, увенчанный массивной, лоснящейся грибовидной головкой, второй длинный, гладкий, с крутым изгибом, с которого всё ещё стекала смазка.
Я тоже хочу так. Часть ?4