Я пристально вгляделся в её разноцветные глаза через зеркало, пытаясь понять, не розыгрыш ли это. Но взгляд был чистым и искренним.
— Но хоть что-то же ты должна помнить! Как тебя зовут, откуда ты? Ты ведь явно не местная.
Она сощурила глаза, пыталась пробиться сквозь стену в голове, но лишь покачала головой: — Не помню... Ни имени, ни возраста, ни кто я такая.
— Слышал я про такое, — пробормотал я. — Память отшибает внезапно. Но ты не здешняя — слишком светлая, у местных черты другие. Значит, приехала. Может тебя кто-то из наших привез...может... — я не знал что ещё ей сказать — А раз ничего не помнишь — ехать тебе некуда. Едем ко мне. Скоро стемнеет, а одной на улице в незнакомом азиатском городке — просто опасно. Тем более такой красотке.
— А ты часом... не маньяк? — вдруг спросила она, и её крупный рот тронула лукавая улыбка.
— Ну спасибо! Отличное же впечатление я произвожу, — рассмеялся я, впервые за последние две недели искренне улыбнувшись. — Ты сама-то не маньячка?
— А вдруг? Я же себя совершенно не знаю. А вдруг я девушка лёгкого поведения — она прикрыла свой зелёный глаз, — или искательница приключений.
— Пф... нашла чем испугать... меня сейчас даже будь у тебя хвост и копыта не испугало бы.
Девушка искренне рассмеялась.
* * *
Я привез её к себе. Поначалу в груди копошилось опасение: «Что я делаю? У меня только что рухнул брак, а я привожу домой незнакомку с улицы». Но её присутствие мгновенно разогнало давящую одинокую тишину моего дома.
Пока я был в душе, она успела похозяйничать на кухне. Выйдя, я поразился: на столе стояла тарелка с пышным, поджаренным на сливочном масле омлетом.
— Представляешь, — она вытянула в мою сторону свои тонкие руки, — руки сами сделали! Я оказывается умею готовить, — радовалась она, как ребёнок.
Мы с аппетитом съели омлет, пили чай из пиал. Я предложил называть её Олей. Она соглашалась на всё с какой-то трогательной доверчивостью. Чем больше мы общались, тем сильнее я поражался её уму, образованности и той манящей, неземной грации, с которой она двигалась. Её длинная шея, тонкие губы, контраст зелёного и карего глаз, негромкий бархатный голос — всё это действуя на меня как сильный хмельной напиток. Боль от предательства бывшей жены начала стремительно отступать, выжигаемая присутствием этой таинственной незнакомки.
* * *
Она осталась у меня. Прошёл почти месяц. Дом преобразился: везде царила чистота, вкусно пахло едой. Я немного приодел её впрочем она не капризничала. Нижнее бельё, средства гигиены и пара сменных вещей, обувь... Но главное — между нами нарастало невидимое, мощное электрическое напряжение. Я вожделел её каждой клеткой своего тела с каждым днём всё сильнее, но боялся испугать или показаться навязчивым.
А в тот вечер всё изменилось.
Мы как обычно вдвоём поужинали, за окном стрекотали цикады, в комнату лился густой аромат ночных цветов. Оля вдруг поднялась, включила на плеере медленную музыку и подошла ко мне. На ней опять было то самое лёгкое платье, открывающее гладкие, стройные ноги.
— Потанцуй со мной, — тихо шепнула она, заглядывая мне в глаза своими разноцветными изумрудно-карими огнями.
Я поднялся. Мои ладони легли на её узкую, горячую талию. Мы стали медленно двигаться. Её длинная шея была совсем рядом, я ощущал жар её кожи и аромат диких трав. Оля подалась вперёд, плотно прижавшись к моему телу всей своей упругой грудью и
Нетерпение сердца