друга долго, безудержно, меняя позы, отдаваясь страсти без остатка, пока финальная волна мощнейшего оргазма не накрыла нас обоих одновременно, заставив содрогаться в долгом, судорожном экстазе.
Обессиленные, покрытые потом, мы лежали в обнимку. Моя рука покоилась на её гладком бедре, она уткнулась носом в мою грудь, и тихо дыша. Впервые за долгое время я чувствовал себя полностью исцелённым и бесконечно счастливым. Вскоре мы заснули.
* * *
Проснулся я ранним утром. Я протянул руку, чтобы обнять её, но пальцы соскользнули по холодной, пустой простыне.
Я резко сел. В доме стояла звонкая, мёртвая тишина.
— Оля! — крикнул я, вскакивая с дивана.
Ни в ванной, ни во дворе её не было. Соседка Фатима подметавшая улицу у своих ворот сказала, что видела, как Оля на рассвете в своём лёгком платьице и босоножках ушла в сторону трассы.
Её сотовый телефон остался лежать на столе. Ни записки, ни слова. Она исчезла точно так же, как и появилась — растворилась в мареве знойного утра.
Прошло несколько лет. Я так и не нашёл её, хоть искал везде. Но та ночь и та исцеляющая, дикая страсть навсегда выжгли из моей души боль прошлого. Теперь я живу один, мне никто больше не нужен. Женщин, тех немногочисленных европеек что ещё остались в наших краях я обхожу стороной, словно не хочу портить впечатление о той безумной ночи. И каждый май я езжу по той дороге замедляюсь перед той тутовницей, вглядываюсь в прохожих, в каждой немного похожей девушке я ищу её черты, храня в сердце надежду. Она была как яркая вспышка на горизонте мелькнула и исчезла. Но меня не оставляет острое, граничащее с паранойей ощущение... что она всё ещё где-то совсем рядом.
Обучение. Пролог.