Маршрутка оставила их у самого края грунтовой дороги, и дальше пришлось идти пешком. Лес шуршал июльской хвоей, а воздух был наполнен густым ароматом нагретой смолы и дикой мяты. Четверо друзей — Саша, Миша, Ира и Катя — шли цугом, со смехом перекликаясь и звеня котелками. Всем им было около двадцати: то самое время, когда весь мир кажется принадлежащим только тебе, а лето не закончится никогда.
Наконец деревья расступились, и перед ними открылся вид, от которого перехватило дыхание.
Озеро лежало в глубокой чаще, словно огромной зеркало. С одной его стороны плотной стеной подступал древний, темнеющий лес, а с другой — резко взмывали в небо серо-стальные, угрюмые горы, чьи вершины уже ловили последние, кроваво-розовые лучи уходящего солнца. Погода стояла безветренная, и вода казалась абсолютно мёртвой, идеальной гладью.
— Ну всё, приплыли! Красота-то какая! — Миша скинул тяжелый рюкзак прямо на мягкий мох и сразу притянул к себе Иру, чмокнув её в загорелую щеку.
— Эй, романтик, палатку сначала поставь! — засмеялась Ира, шутливо отталкивая его, но оставаясь в его объятиях.
Ребята расположились на небольшом мысу, слегка выдававшемся в воду. Воздух постепенно остывал. Саша и Миша, подшучивая друг над другом и демонстративно играя мускулами перед девушками, принялись устанавливать двухместные палатки. Саша, статный и темноволосый, то и дело задевал плечом Катю, когда та помогала ему натягивать тент, и между ними летали те самые искры влюбленности, когда один случайный взгляд говорит больше любых слов.
Вскоре на берегу вспыхнул костер. Сухие сосновые ветки трещали, выбрасывая в темнеющее небо снопы золотых искр. Огонь мягко освещал лица: легкий румянец Кати, её улыбку, дурачащегося Мишу, который травил байки про «озерных чудовищ», и Сашу с Ирой, тепло переглядывающихся через пламя. В воздухе витала пряная смесь романтики, ожидания удачной рыбалки и беззаботного юношеского счастья.
Солнце окончательно скрылось за горным хребтом. Тьма накрыла озеро быстро и плотно, как тяжёлое бархатное покрывало.
***
Около одиннадцати вечера Миша потянул Иру за руку к самому урезу воды.
— Пошли, посмотрим, может, забросим удочки с ночи? Да и тишину послушаем... — тихо шепнул он.
Они отошли метров на пятьдесят от лагеря, туда, где берег резко обрывался в воду. Шум костра здесь стал совсем тихим, уступив место оглушительному молчанию гор.
Миша обнял Иру сзади, упершись подбородком в её плечо. И вдруг оба замерли.
— Миш... ты это видишь? — прошептала Ира, и ее голос дрогнул.
Прямо над гладью воды, буквально в паре сантиметров от поверхности, висело едва заметное, призрачное свечение. Оно не было похожим на туман или отблеск костра — это был пульсирующий, мутный жёлто-зелёный свет, плотный и абсолютно чужеродный.
Но страшнее стало другое. В тот же миг воздух вокруг них словно сгустился. По коже, начиная от кончиков пальцев и заканчивая затылком, побежали колкие, ощутимые мурашки. Волосы на руках поднялись дыбом, как если бы они прикоснулись к огромной наэлектризованной сфере. В рту появился отчетливый, кислый металлический вкус.
— Миша... мне страшно. Пошли назад, — тихо, почти без звука попросила Ира, не в силах оторвать взгляд от зыбкого зеленоватого марева.
***
В это же время у костра остались Саша и Катя. Убедившись, что друзья ушли достаточно далеко и погружены в свои разговоры, Саша притянул Катю к себе.
Их поцелуй был быстрым, жадным и горячим — тем самым, который вспыхивает от долгого сдерживания. Забыв про всё на свете, ведомые юношеской страстью и романтикой этой ночи, они быстро перебрались в ещё теплую от дневного солнца палатку.
Их близость была порывистой и нежной: шуршание спальников, сбивчивое дыхание, горячие прикосновения к обнаженной коже в полумраке ткани. Это длилось совсем ненадолго —
Вот незадача,я все ещё девственница.