лет с умными, въедливыми глазами. На его поясе висела вместительная кожаная сумка-кошелёк, потёртая от долгой службы. Пригнувшись под низким сводом, он быстро осмотрел воспалённую рану Миры, затем поднял руку и что-то строго проговорил.
Великаны тут же отступили на пару шагов, освобождая пространство. Лекарь Акани приступил к делу.
Он жестом подозвал Сашу и Дару. Повинуясь его порывистым знакам, они вместе осторожно сняли с Миры ту немногую одежду, что на ней оставалась. Когда обессиленная воительница осталась лежать на камнях совсем обнаженной, лекарь развязал свою сумку.
Саша невольно вгляделся в его «инструмент». Набор древнего хирурга выглядел дико, но продумано до мелочей: аккуратно сложенные куски проваренной в травах плотной ткани, острые костяные и обсидиановые скребки, длинные изогнутые иглы из рыбьих костей с продетыми в них промасленными жильными нитями, а также несколько сушёных тыкв-горлянок разного размера, выполнявших роль герметичных бутылок.
Лекарь скомандовал Саше поливать на его руки чистой водой из бурдюка, а Даре приказал приподнять и держать голову Миры.
Сначала знахарь взялся за скребок и костяной ланцет. Ловкими, уверенными движениями он очистил края гноящейся раны, аккуратно срезав омертвевшую плоть. Мира глухо застонала в бреду, но Дара крепко удерживала её, шепча на ухо слова утешения.
Затем лекарь раскупорил одну из малых тыквенных бутылей. Оттуда пополз резкий, едкий запах хвои и горных смол. Он обильно промыл рану прозрачным дезинфицирующим отваром, от которого поврежденная кожа Миры очистилаяь от старой крови, а сама она едва не выгнулась дугой как от ожога.
Из второй горлянки толстой соломинкой лекарь извлек густую, зеленовато-бурую мазь с пряным ароматом растёртых корней и воска. Он густо замазал ею повреждённые ткани, останавливая кровь и снимая воспаление, после чего быстро и искусно наложил на рану куски пропитанной лекарством самотканной ткани.
В завершение знахарь достал третью тыкву, приподнял подбородок Миры и влил ей в рот целую горсть тёмного, терпкого настоя.
Едва проглотив отвар, Мира обмякла. Её дыхание, до этого рваное и тяжелое, выровнялось, а на лбу выступала первая спасительная прохладная роса. Лекарь удовлетворенно кивнул, вытер руки пучком сухой травы и показал Саше знаками: «Она будет жить».
Глава 75.
Едва лекарь закончил обрабатывать раны, а ровное, спокойное дыхание Миры подтвердило — смертельная опасность миновала, Зария подала знак остальным. Понимая, что больной нужен абсолютный покой, великаны один за другим стали покидать тесный грот. Дара осталась внутри. Она опустилась на колени подле Миры, с трепетом и нежностью поправляя мягкие шкуры и непрерывно оглаживая её прохладный лоб.
Миша аккуратно потянул за рукав застывшего от пережитого шока Сашу. — Пойдём, брат, подышим, — тихо сказал он. — Не будем им мешать.
Они вышли на широкую каменную карниз-площадку перед входом. Горный воздух после душного, пропитанного запахом мазей и крови грота казался невероятно чистым и вкусным. Воины во главе с бронзовым вождем рассредоточились чуть поодаль, надёжно перекрывая подходы к каньону и чутко всматриваясь в скалы.
Саша тяжело опустился на плоский валун, обхватил голову руками и долго молчал, пытаясь перевести дух. Затем поднял на Мишу глаза, в которых смешались усталость, дикое изумление и глухая растерянность.
— Миха... я до сих пор думал, что мы с тобой попали в какой-то кошмарный сон, — тихо, почти шепотом начал Саша, кивая в сторону трехметровых исполинов. — Кто они такие?! Откуда здесь эти гиганты? И этот их знахарь... он же её буквально с того света вытащил за пять минут! Я уже прощался с ней, понимаешь? Прощался!
Миша присел рядом.
— Это племя если я правильно услышал они называют себя Акани, Сань. Народ живущий недалеко отсюда, — спокойным, размеренным голосом ответил Миша. — Их
Виртуальная рабыня (4 часть)