на затухающую Миру, Саша чувствовал, как сердце сжимается от боли и страха. За эти дни эта сильная, молчаливая великанша стала для него не просто дикаркой из параллельного мира, а родным человеком. Он боялся потерять её — боялся остаться без её молчаливой защиты и того странного, глубокого тепла, которое исходило от нее, когда она смотрела на него.
Вместе с тем его отношения с Дарой за эти часы перешагнули какую-то незримую черту. Дара, обычно сдержанная и осторожная, в эти часы страха прижималась к Саше при каждом шорохе за пределами грота. Выглядело это конечно странно когда двухметровая великанша жмется к обычного роста мужчине но так было. Когда Мира погружалась в очередной приступ жара, Дара тихо плакала, уткнувшись лицом в плечо Саши. Парень обнимал её за широкие, сильные плечи, гладил по длинным волосам, пытаясь успокоить, и сам находил в этом единственное спасение от паники. Между ними зарождалось нечто большее, чем просто союз невольных попутчиков, не простая страсть от вожделения — глухая, отчаянная нежность двух душ, застрявших на краю гибели.
Ближе к полудню жар Миры ненадолго спал. Она медленно открыла мутные глаза и слабо, едва заметно поманила пальцем Дару.
Дара мгновенно опустилась перед ней на колени, взяв её слабеющую ладонь в свои. Мира заговорила — тихо, шелестящим, сбивчивым шепотом, делая паузы после каждого слова. Разговор длился долго. Дара слушала, не перебивая, только слёзы одна за другой катились по её щекам. Время от времени молодая воительница бросала быстрые, нечитаемые взгляды на Сашу, сидевшего у входа в грот.
Саша не понимал ни единого слова из этого сурового гортанного диалога. Но по переменам в лице Дары — от испуга до глубокого, смиренного почтения — и по тому, как Мира периодически переводила на него свой угасающий, но невероятно пристальный взгляд, парень догадался: речь идёт о нём.
Мира готовила Дару к худшему. Она давала ей последние наставления, поручая Сашу её заботе и, возможно, отдавая ему право быть защитником и мужем для Дары, если сама Мира уйдёт в мир предков. Саша сжал кулаки до белизны в пальцах. Смотреть на то, как прощается с жизнью эта гордая, красивая девушка, и быть не в силах помочь — было настоящей пыткой. В его голове смешались страх, нежность к Даре и отчаянная молитва о том, чтобы Миша и Зария вернулись как можно скорее…
Глава 74.
Уставший от тяжелых, безысходных мыслей, Саша задремал, так и не выпуская слабеющую, горячую руку Миры из своих ладоней.
Но уже через минуту он резко встрепенулся — до его слуха долетели гулкие эхом отскакивающие от скал звуки. Это был голос Зарии. Её раскатистое, глубокое контральто парень не перепутал бы ни с чем в этом мире.
Однако радости он не ощутил. В душе поднялась волна отчаянной горечи: Саша понимал, что приход Зарии ничем не поможет, ведь у них нет врачей и лекарств. Парень даже не поднялся с места. Дара, тоже услышав голос старшей воительницы, встала на ноги, и по её помертвевшим глазам Саша со шрамом на сердце прочитал те же самые мысли.
Мира угасала.
Но вместо ожидаемых двоих — Миши и Зарии — в узкий проём грота один за другим втиснулась целая дюжина рослых великанов. Зария мгновенно пересекла грот и улыбнулась Саше, но, переведя взгляд на лежащую воительницу, тут же нахмурилась. Она порывисто присела рядом с Мирой на подстилку из сухих листьев и травы и, оценив степень жара, коротко и тревожно обратилась к темнокожему великану что пришел с ними.
Тот отрывисто скомандовал. Из группы воинов отделился поджарый, тонкий мужчина средних
Первая и последняя встреча