С этого первого утреннего взгляда Миша предельно ясно понял: чем бы Зария ни занималась ночью ради союза и выживания их рода, прямо сейчас она отдает себя без остатка только ему. В её глазах он был единственным мужчиной, её избранником и её сердцем.
И Миша вознамерился доказать это — прямо здесь, на этих мягких шкурах, окончательно утвердив свои права.
Прижав Зарию за затылок, он притянул ее к себе и накрыл её тонкие губы долгим, властным поцелуем. Зария сладостно вздохнула, охотно отвечая на его порыв и наваливаясь на него всем своим сильным, жарким телом…
Глава 67.
Миша совершенно не боялся задохнуться под тяжестью двухметровой красотки. Напротив, сквозь пьянящий утренний хмель в его голове промелькнула дерзкая, отчаянная мысль: а ведь это была бы не самая худшая смерть во всех известных мирах — быть задавленным жарким, сильным телом любимой женщины... О такой гибели можно только мечтать. Но сдаваться на милость её веса Миша не собирался.
Набрав в грудь воздуха, он обвил руками её мощную талию и спину и прижал Зарию к себе с такой неистовой, железной силой, какую сам от себя не ожидал.
Зария, не ожидавшая от своего «маленького» мужчины такого безумного, стального порыва, на мгновение замерла. Её тёмные глаза широко раскрылись. В них мелькнул не просто шок, а самый настоящий испуг — ей показалось, что Миша сгоряча просто задушит её в этих объятиях!
— М-миша... — глухо вырвалось из её груди, когда парень сжал её ещё сильнее, до треска в её широких рёбрах.
Но этот короткий испуг моментально сменился волной дикого, животного восторга. Зария поняла: перед ней не слабак, не карлик и не сломленный ревностью чужак. Перед ней — её настоящий самец, обладающий духом волка и хваткой медведя. Она жадно, с гордым рыком ответила на его поцелуй, полностью отдаваясь его власти на этих утренних шкурах, пока за стенами шатра племя Акани только начинало просыпаться к новому дню…
Глава 68.
— Ми-ша... — снова, чуть медленнее, проговорила Зария.
Её голос, обычно звучавший как густой, раскатистый бас горной реки, сейчас обретал совершенно новые, неземные краски. Бархатное грудное контральто с трудом обволакивало непривычные для её языка слоги, отчего имя звучало глухо, сипловато и очень сильно.
Но Миша, прижавшийся к ней вплотную, уловил не столько сам звук, сколько его вибрацию. В этих обертонах звучала не просто симпатия или страсть — Зария была буквально переполнена чувством. В этом искусственно выговоренном имени звучала вся её благодарность за его вчерашнее мужество перед Окаром, за его гордость, за то, что он не сломался и принял её мир, оставшись при этом её защитником.
Миша улыбнулся — впервые за всё это тяжёлое, хмельное утро — и провел ладонью по ее щеке:
— Да, Зари. Миша. Твой Миша.
Зария прикрыла глаза, накрыв его ладонь своей огромной горячей рукой, и сладко, прерывисто вздохнула. На несколько минут время в шатре Акани будто остановилось. Были только они двое и это тихое, тёплое осознание полного единения. Однако снаружи шатра уже слышался шум просыпающегося стойбища: треск разгорающихся костров, отрывистые голоса воинов и плеск воды у ручья. Разговор с Окаром накануне вечером был лишь началом.
Зария неохотно отстранилась, глядя на Мишу уже собранным, серьезным взглядом воительницы. Она указала пальцем на выход из шатра, затем — на горы, где они оставили Сашу, Дару и выздоравливающую Миру, а после сделала знак, изображающий суровый совет.
Им пора было возвращаться к Окару, чтобы до конца решить, как они будут действовать против таинственного «белокожего повелителя Мгарров» и как сообщить новости остальным
Север (вой)