та только что получила место на том же факультете. Я иногда думаю, что с именами у родителей та же история что и с выбором профессии для детей: минимум фантазии, максимум упрямства.
Нда уж. Это надо было додуматься — назвать старшую Александрой, а младшую Алексией. Оригинальность во всём.
Лекса прислала ещё одно сообщение — судя по времени, уже поздно ночью: "хочу к тебе" и три эмодзи с грустной мордочкой.
— Я хочу к тебе тоже, малая. Только тут не лучше.- тихо произнесла я в пустоту.
Убрала телефон и посмотрела в окно. Пустая улица никуда не делась. Чай был окончательно холодным. Спать не хотелось совсем — вернее, хотелось, но возвращаться во тьму кошмара не хотелось больше. Это знакомое противоречие августовских бессонниц.
Я приняла решение примерно за тридцать секунд — столько времени обычно и нужно, когда решение уже готово и ждёт только формального разрешения.
Покататься. Просто покататься.
Полгода назад я сдала на права — с третьей попытки, что я прошу не афишировать. На накопленные со стипендии и летней практики деньги купила Hyundai Coupe девяносто девятого года — старенький, немного уставший, но с характером и вполне удобный. Продавец смотрел на меня с нескрываемым скептицизмом: девушка, покупающая купе, явно не вписывалась в его картину мира. Я отдала почти всё что было и ни разу не пожалела.
Рулить я всё ещё немного побаивалась — слишком много неадекватных на дорогах, слишком много ситуаций, которые учебник не предусмотрел. Но ночью дороги пустые. Ночью всё проще.
Я пошла в спальню. Щелкнул выключатель, и тусклый свет бра заставил зажмуриться, прогоняя остатки липкого сна. Тонкая шёлковая ночнушка полетела на кровать. Прежде чем одеться, на секунду замерла перед большим зеркалом шкафа‑купе, разглядывая своё отражение — бледное, растрёпанное, застигнутое врасплох бессонницей.
В свои двадцать лет выглядела… неплохо, если быть честной, хотя и редко позволяла себе долго себя разглядывать. Высокая — почти сто семьдесят пять сантиметров — длинноногая, с тонкими, изящными ключицами, которые сейчас резко выделялись в полумраке. Кожа всегда была бледной, почти алебастровой, из‑за чего густая копна тёмно‑каштановых, почти чёрных волнистых волос казалась ещё темнее, тяжёлым водопадом падая на плечи.
Взгляд скользнул ниже. Грудь аккуратного два с половиной размера, высокая и упругая. На бледной коже чётко выделялись широкие, тёмные розовато‑коричневые ареолы с небольшими сосками, которые сейчас слегка сжались и затвердели от прохладного комнатного воздуха. Чуть ниже — узкая, по‑девичьи точёная талия и плоский живот, переходящий в аккуратный, абсолютно гладко выбритый лобок и стройные бёдра.
Смотря на себя такую — обнажённую, беззащитную в тишине пустой квартиры — снова почувствовала то самое странное, глухое напряжение внизу живота. Сексуальность, которую привыкла прятать за фасадом прилежной студентки, сейчас словно просилась наружу. Тяжело вздохнула и отвела взгляд. Хватит глупостей на сегодня.
Комод открылся под рукой. Первым делом — простое, недорогое, но очень удобное хлопковое бельё из Marks & Spencer: лаконичные чёрные трусики‑стринги и мягкий бюстгальтер без косточек, который плотно и привычно обтянул грудь. Никакого кружева или вызова — просто комфорт для ночной поездки.
Затем — джинсы. Тёмно‑синий бадлон из ящика, мягкий и немного растянутый на локтях, который привычно скрыл под собой и высокую шею, и очертания груди. Напоследок любимая чёрная кожаная куртка соскользнула с крючка у двери — она всегда давала какое‑то подсознательное чувство брони и защиты.
Ключи от машины — в кармане.
Шаг в августовскую ночь.
_________________________
Глава 1
Дорога за городом казалась бесконечной чёрной лентой, зажатой с обеих сторон вековыми, глухими елями. В три часа ночи они выглядели зловеще, их острые вершины словно вонзались в чернильное небо, едва освещённое холодной полной луной. Из низин наползал
Одна в мужском колективе... Трах прям на работе