живота. От его мощных ударов я настолько сильно вжималась в матрас, что его пружины тут же пытались вытолкнуть меня обратно, навстречу этой реактивной ракете, буквально нанизывающей внутренности моей киски на себя с каждым толчком.
Я запрокинула голову, не в силах сдержать крик, чувствовала, как улыбаюсь, как слезы текут из моих глаз, кажется, я на мгновение даже отключилась, может, даже не один раз, мне страшно было представить, в какой фарш превращаюсь между ног, да мне и не было это интересно, я превратилась в одно большое ощущение, бьющее каждую клетку моего тела ледяными молоточками, разрывающими, сводящими с ума...
Я очнулась, когда Петр полностью вытащил из меня свое полено, сантиметр за сантиметром, липко, влажно, оставляя внутри такую страшную пустоту, что киска даже заныла от этого. Я, осмелившись, подняла голову и посмотрела туда... Очень хотелось оглядеть себя в зеркале, но даже с моего угла обзора было видно, как чудовищно деформировалась моя аккуратная и скрытая внутри розочка... Сейчас представляющая собой лишь незакрывающуюся черную овальную дыру, обрамленную распухшими покрасневшими складочками, пульсирующую, текущую, дрожащую... Каждое движение в талии, ногах, бедрах, даже руках отзывалось там новыми и новыми волнами тупой, нарастающей... Не болью... Но страшно давящими ощущениями, испытывала которые я первый раз в жизни... Интересно, так же чувствуют себя женщины после родов?
– А ну-ка, дайте мне ее сюда, – Владимир подполз ближе, став надо мной на коленях, жестом остановив отходящего было Петра. – Ну-ка... Ну-ка... Посмотри, как это красиво...
Он положил свою жирную волосатую ладонь на раскрасневшееся зарево, это чудовищное поле боя, потрогал, сперва аккуратно, потом все настойчивей, сильнее, пристально глядя мне в глаза, внимательно следя за моей реакцией, жадно ловя каждую эмоцию, каждое движение моих бедер, рта, наслаждаясь моим страхом, моими страданиями...
Он медленно сложил пальцы вместе, погрузил их в меня, так, что снаружи торчал только большой палец, наслаждаясь мягкостью и податливостью, которыми наделил меня предыдущий мужчина. Я чувствовала, как он сгибает и разгибает пальцы, как он погружается и вынимает кисть из меня. В итоге, когда его рука уже полностью была покрыта слизью, он погрузил в меня кисть полностью, со всеми пальцами, по самое предплечье. Я застонала, подаваясь вперед.
– Умничка... Вот так вот... – Владимир произносил эти слова, медленно лаская свой член. – Молодец. Надюша... Смотри-ка... Ух...
Он медленно приблизился и, освободив руку, тут же с размаху впечатал свой член в мое лоно. Ему пришлось сильно тереться в стеночку, ибо обхватить с должной силой я его уже не могла. Но, видимо, ему это и не надо было. Его член то и дело вылетал наружу, но он тут же, грубо, неаккуратно, втыкал его обратно, и эти движения, неприятно задевая натруженные губы, вызывали у меня легкую степень дискомфорта.
– Богиня... Посмотрите на это... Посмотрите на эту киску... Вот! Вот такая должна быть киска у настоящей шлюхи... Идеальна... Киска, которая примет в себя все, что угодно...
Он прервался, захрипел, грузно навалился на меня, и я едва почувствовала, как начал сокращаться его член, орошая мои расширенные объемы свежей порцией семени. Семени второго мужчины за сегодня. Я покосилась на Петра, безучастно стоящего за спиной своего босса, посмотрела на его конскую елду, начавшую опадать, ощутила легкое разочарование и даже... Жалость, что удивило меня еще больше. Это он... Это он должен был сейчас извергаться в меня, опустошать свои тяжелые, налитые горячей спермой яйца, заправлять мою матку до отказа... А не этот... Жалкий...
Отстрелявшись, Владимир завалился на бок, оперевшись коленом, больно наступил на мое бедро и поднялся. Он пригладил ладошками свои редкие жирные
Третий не лишний