мое игнорирование, грубо поводил высохшим членом по лицу. Я, словно извиняясь, тут же гостеприимно раскрыла свой ротик и тут же поперхнулась нетерпеливым стволом, который рьяно влетел прямо в горло. Саша, без разминки, сразу же принялся довольно интенсивно двигать бедрами, безжалостно долбя мою гортань, наполняя все помещение идиотскими и глупыми, как и все мое положение, душераздирающими звуками, напоминающими что-то среднее между потугами ко рвоте и утиными криками.
Горячее и каменно крепкое бревно сзади добилось немалых успехов, растягивая мою дырочку не только вширь, но и, казалось, вглубь, мучительно, подгоняя меня под свой диаметр, с громким чавканьем небольшими, но настойчивыми фрикициями погружаясь внутрь, и его толстая головка словно черпаком вычерпывала из меня чужое семя. Петр входил и выходил, словно давая моей пещерке подышать, отвыкнуть от его размеров, чтобы снова войти, продвинувшись на этот раз еще глубже. Сколько его плоти мне еще оставалось принять? Мне страшно хотелось обернуться и посмотреть, что происходит сзади, как выглядит моя девочка, насколько она... Непоправима?
Словно услышав мой интерес, Петр резко схватил меня за внутренню сторону бедер и, резко подняв, перевернул, заставив плюхнуться на спину. Член изо рта у меня тут же выскользнул, и, так как Саша все еще крепко держал меня за волосы, шея заболела, но, вроде как, не хрустнула. Петр тут же навалился на меня сверху, продолжая до боли сжимать мои ноги, так, что заныли даже мышцы, закинул их сильно назад, развел настолько широко, насколько позволили связки и приложил свою оглоблю к моей киске. Теперь я могла все видеть. И я невольно охнула.
Изрядно покрасневшая, опухшая и от интенсивной ебли, и от чудовищного напряжения с долей возбуждения, приоткрытая, выставившая часть внутренних лепестков слизистой, киска подрагивала, обильно блестя смазкой, она словно тянулась навстречу его члену, готовому окончательно ее растянуть, деформировать, она страстно желала этого, насколько бы опасно это ни было. Мне тяжело было себе признаться в том, что этого же желала и я, и страх, терзавший меня все время, только подливал масла в огонь моего возбуждения. Это действительно могло закончиться плохо, судя по тому, что мужчине было абсолютно плевать на мое здоровье и безопасность, а его красные, залитые похотью и наркотиком глаза не выражали абсолютно ничего. Видимо, на этом уровне ментальной гибкости он всерьез считал меня бездонной...
Он начал проникать. Как загипнотизированная, я наблюдала за тем, как его толстенный корень скрывается вглубине моей плоти, как по волшебству, я наблюдала, как лобок слегка раздувается, тщательно стараясь вместить этого монстра, я не верила своим глазам, не понимая, как такое вообще возможно. Каждый раз, когда он слегка вытаскивал свой член, моя киска тянулась за ним, жалко цепляясь за скользкую кожу своей растянутой до предела резиночкой внутренних губ, после чего тут же ныряла внутрь следом за стволом. Раздавшиеся вширь внешние губки, покрытые смазкой, подрагивали, а головка клитора, теперь уже отчетливо видневшаяся под коротенькой прической кучерявых волос, раздулась во всю свою величину, тяжко пульсируя, изнывала от желания в дополнительных ласках.
Как только Петр смог погрузить свой агрегат в меня примерно на три четверти, его движения ускорились, заставляя меня в панике пытаться подмахиваться, хоть как-то, выгибаясь в пояснице, подстраиваясь, спасая свою пещерку от этого жестокого рудокопа. Растяжение было явно критическим, и любое неаккуратное слишком резкое движение могло привести к травме. Расширение внутренностей было настолько сильным, что мне стало тяжело дышать, я отчаянно хватала ртом воздух, всеми силами стараясь удобнее поддаться его ритму, хоть пространства ужасно не хватало.
Я все сильнее ощущала суставами коленей и таза его исполинский вес, мужчина все
Вечеринка.