— Пусто, — пробормотал он, отступая. — Где же они могут быть?
Он спустился в холл, выглянул на улицу. Пасмурно, но ещё сухо. На пляже было малолюдно — всего несколько человек, решивших искупаться, несмотря на погоду.
И тут его осенило.
Он вспомнил вчерашний лес. Тропинку, по которой мама выходила с Антоном. То место, где они прятались. Туда, где она, по её словам, «ходила в туалет».
Он вышел из гостиницы и быстрым шагом направился в сторону пляжа, а затем — к лесу. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Он не знал, что хочет найти, но ноги несли его вперёд.
Тропинка была влажной от утренней росы. Ветки цеплялись за одежду, под ногами хрустели сухие листья. Максим шёл, внимательно вглядываясь в каждое дерево, в каждый куст.
И тут он заметил что-то в стороне от тропы. Прямо в чаще, за густыми зарослями, мелькнуло движение.
Он свернул с тропинки, пригнулся и, стараясь ступать бесшумно, начал пробираться вперёд. Сердце колотилось так громко, что он боялся, что его услышат.
Он раздвинул ветки и замер.
То, что он увидел, заставило его оторопеть.
Антон стоял возле старого, корявого дуба, прислонившись спиной к стволу. Его джинсы были приспущены до середины бёдер, обнажая мощные, волосатые ноги и стоящий член. На его губах играла самодовольная улыбка.
А перед ним, на коленях, сидела его мама.
Она была одета в синие шортики и соблазнительную светлую маечку, которая плотно облегала её грудь. Волосы были распущены и слегка растрёпаны. Она стояла на коленях в мягкой лесной траве и совершала поступательные движения головой в районе его паха.
Максим не мог отвести взгляд. Он видел, как её губы обхватывают член Антона, как она двигает головой вверх-вниз, как её щёки втягиваются от усилия. Из её рта доносились влажные, чавкающие звуки, которые смешивались с тяжёлым дыханием Антона.
Максим быстро нырнул в кусты, спрятался за густыми ветками, но не ушёл. Он не мог уйти. Он смотрел на это зрелище, не зная, что думать.
Моя мама... на коленях... перед ним...
Мысли путались, в голове шумело. Он чувствовал одновременно отвращение, гнев и какое-то странное, тёмное возбуждение, от которого хотелось кричать.
Тем временем Антон положил одну руку на голову Лизы, пальцы вплелись в её светлые волосы. Второй рукой он взял её за подбородок, приподнимая голову, чтобы видеть её глаза.
— Я сам, — сказал он низким, властным голосом. — Не дергайся.
Лиза замерла. Антон начал двигать бёдрами — сначала медленно, потом быстрее. Он натурально ебал Лизу в рот, грубо, жёстко, не церемонясь. Глубокие, мощные толчки заставляли её голову дёргаться назад, а из уголков рта потекла слюна, стекая по подбородку.
Максим смотрел, как его мать, которую он знал как заботливую, скромную женщину, которую уважал и любил, сейчас стояла на коленях и позволяла делать с собой такое. Как её лицо искажалось от усилия, как она хватала ртом воздух между толчками.
В глазах у него потемнело. Он сжал кулаки, но не двинулся с места. Его тело словно приросло к земле.
Вскоре мама застучала ладонями по бёдрам Антона — быстрыми, отрывистыми движениями. Сигнал. Он понял, отпустил её голову и отстранился, его член вышел из её рта с влажным хлюпающим звуком.
Лиза сплюнула на землю, затем упала на четвереньки, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Грудь ходила ходуном, волосы закрывали лицо.
Через минуту она поднялась, вытерла рот тыльной стороной ладони и улыбнулась — улыбкой, которую Максим никогда раньше у неё не видел. Хитрой, довольной, почти порочной.
— Да уж, — сказала она с придыханием. — Ты меня сегодня просто так не отпустишь?
Мои преключения4. больничка