шокированные, насмешливые. Мысль о том, что кто-то и правда может сейчас не спать и стоять у окна, смотреть вниз, била ещё сильнее. Член быстро затвердел.
Он не выдержал. Остановился у тёмного подъезда, обхватил себя ладонью и начал дрочить прямо посреди улицы. Алайн ходила вокруг него кругами, продолжая шёпотом рисовать картины:
— А вон на балконе третьего этажа бабушка в халате. Раскрыла рот и даже очки поправила. А из той арки вышли двое подростков... один даже фотик достал, прикинь, таскают же некоторые с собой?
Вася двигал рукой всё быстрее, дыша ртом, глядя то на пустые окна, то на Алайн. Стыд и возбуждение смешались в один горячий комок. Алайн вела его дальше по району — мимо школы, мимо магазина, мимо знакомых дворов — и на каждом углу подкидывала новую фантазию о том, кто бы на него смотрел, будь сейчас обычное утро.
Под конец Алайн подвела его прямо к школе. Тёмное здание молчало, окна были чёрными, но она остановилась точно под теми, где обычно сидел их класс, и тихо, со смешком в голосе, сказала:
— А теперь представь, что сейчас первая смена. У окон столпились все. Все девчонки. Все преподаватели. Даже директор. Александра Максимовна. Ирина Васильевна. Все смотрят вниз. Смотрят, как ты стоишь здесь голый и дрочишь.
Вася закрыл глаза. Воображение снова послушалось слишком хорошо. Он увидел лица — Оксану, Свету, Динку, строгий взгляд Александры Максимовны, ехидную улыбку Ирины Васильевны. Все смотрят. Никто не отводит глаз.
Под тихий смеющийся шёпот Алайн он кончил как сумасшедший — сильно, с протяжным стоном, который эхом разнёсся по пустому двору. Ноги подкосились.
Обратно они пошли уже медленнее. Через пять шагов Алайн шутливо толкнула его локтём:
— А теперь — бегом. Как будто тебя заметили и надо срочно скрыться.
Вася не стал спорить. Ему и правда всё ещё было немного боязно проводить лишние минуты голым на улице. Он побежал — неуклюже, в одних кроссовках, придерживая руками всё ещё чувствительный член. Алайн легко бежала рядом, крылья чуть приподняты.
Дома он сразу нырнул в кровать и выключил свет. Алайн легла рядом, нежно поцеловала в губы, потом в щёку, потом ещё раз. Они ещё немного ворковали в темноте — тихие слова, ленивые объятия, лёгкие касания. Потом Вася, окончательно обессиленный, уснул у неё на плече.
19. ПРЕПОДАВАТЕЛЬНИЦЫ
Пискнул будильник. Вася почти не почувствовал, что спал, но за окном уже было светло. Одиннадцать утра. Понедельник.
Он собрался в школу. Алайн снова нигде не было — она коротко сказала, что дела в Небесной Канцелярии, и почти сразу исчезла.
В школе произошло сразу несколько странных вещей.
Сначала — Александра Максимовна. Её урок стоял ближе к концу дня, но уже после завтрака она нейтральным голосом отозвала Васю в сторону и пригласила в свой кабинет. Дверь закрылась. Учительница села за стол, сложила руки и сурово посмотрела на него поверх очков.
— Что означает это письмо, Шаралаев?
Вася густо покраснел и готов был провалиться сквозь пол. Горло пересохло.
Но тон Александры Максимовны вдруг резко сменился. Она слегка откинулась на спинку стула и сказала уже спокойнее:
— Я могла бы понять тебя... если за письмом стоят серьёзные чувства. Скажи. Стоят?
Вася молчал, глядя в пол.
— Тогда покажи их, — продолжила она ровно. — Спусти брюки и трусы. Прямо сейчас.
Вася поднял глаза. Понял, что снова происходит что-то невероятное, сказочно-провокационное. Но в голове уже крутилась привычная мысль: Алайн опять была права. Мир оказался совсем другим.
Дрожащими пальцами он расстегнул брюки, спустил их вместе с бельём. Член уже был наполовину твёрдым от самого разговора. Под спокойным, внимательным взглядом Александры Максимовны он обхватил себя и
Анестезиолог