Категории: Измена | Студенты
Добавлен: 24.09.2026 в 11:20
раздевается, он сидит рядом и комментирует — «видал, Вить, какая у меня женщина?» — а когда игра доходит до финала, он просто уводит её в спальню, оставляя товарища одного с его армейскими карточными навыками. Просто. Надёжно. Красиво.
Но Вика, кажется, прочитала его мысли. Потому что в следующую секунду она подалась вперёд и сказала то, чего он никак не ожидал:
— Согласна. Но с одним условием: играем честно. Никаких шулерских штучек. Я знаю, ты умеешь передёргивать, Рома. Если замечу хоть раз — ты раздеваешься сам. Сразу. До конца. И игра заканчивается.
Рома на секунду опешил. Открыл рот, закрыл, потом расхохотался — на этот раз нервно.
— Какие штучки? Викусик, ты меня с кем-то путаешь. Я честный игрок. Вить, скажи ей.
— Я за ним послежу, — коротко ответил Витя, и уголок его губ чуть дрогнул — то ли усмешка, то ли одобрение.
Рома бросил на него быстрый взгляд — колючий, оценивающий. Что-то в его плане дало трещину раньше, чем игра началась. Но он быстро взял себя в руки, хлопнул колодой по столу и принялся сдавать.
Первый кон.
Карта не шла Роме с самого начала. Он хмурился, переспрашивал, дважды чуть не сбился со счёта. Витя играл молча и расчётливо — видно было, что армейская практика не прошла даром. Вика держалась осторожно, но уверенно. Когда Витя выложил последнюю карту и вышел из игры, Рома швырнул свои на стол.
— Проиграл, — констатировала Вика. — Снимай.
Рома скрипнул зубами, но спорить не стал. Поднялся, стянул через голову футболку и отбросил в сторону. Под футболкой обнаружилось тело, которое он явно не привык показывать: бледное, с рыхловатыми плечами и намёком на живот. Не уродливое, но и не впечатляющее — особенно по сравнению с тем, что скрывала футболка Вити.
— Довольна? — спросил он, садясь обратно.
— Пока нет, — ответила Вика. — Сдавай дальше.
Второй кон.
Рома сдавал быстрее, резче, почти зло. Вике карта не шла — она отбивалась как могла, но к середине кона стало ясно: не её день. Когда Рома пошёл под неё двумя козырями, у неё не осталось ничего, чем крыть.
— Беру, — сказала она ровным голосом и потянулась к краю топа.
Она снимала его не как смущённая жертва. Она делала это медленно, глядя Вите в глаза. Ткань поползла вверх, открывая плоский живот, рёбра, кружевной бюстгальтер, который едва сдерживал её грудь. Тяжёлую, большую, с глубокой ложбинкой, в которой дрожали тени от каминного огня. Топ упал на пол.
— Вот так, — произнесла она всё тем же ровным голосом и откинулась на спинку стула, словно ничего не произошло.
Витя смотрел. Не на грудь — на неё. На её лицо. На то, как она держалась — прямо, с вызовом, без капли смущения. Рома тоже смотрел, но по-другому — жадно, по-хозяйски.
— Видал? — спросил он у Вити. — Я же говорил: огонь.
— Сдавай, — коротко бросила Вика.
Третий кон.
Рома тасовал колоду с таким видом, словно она была виновата во всех его бедах. Вика разобрала карты и поняла: опять не её кон. Витя и Рома словно сговорились — их карты шли так, что она оказывалась крайней в каждой взятке. Она проиграла почти без борьбы.
Не вставая со стула, она расстегнула молнию на юбке. Та соскользнула с бёдер легко, как вода. Вика приподнялась, стянула её до конца и бросила поверх топа. Теперь на ней остались только кружевной лифчик, такие же трусики и босоножки.
Её фигура в неверном свете камина казалась почти скульптурной. Тонкая талия, крутой изгиб бёдер, длинные, стройные ноги. Она сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела
Грязные увлечения