Категории: Измена | Студенты
Добавлен: 24.09.2026 в 11:20
на мужчин с тем же выражением лёгкого превосходства, что и в начале игры.
— Нравится? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
Рома сглотнул. Его план работал — Вика раздевалась, — но что-то шло не так. Не она была смущена. Не она чувствовала себя неловко. Она сидела в одном белье с таким видом, словно это они оба были голыми, а она — королева, принимающая подданных.
— Сдавай, — повторила она.
Четвёртый кон.
Вика взяла карты и едва не выругалась. Пусто. Она попыталась схитрить, но Витя играл безупречно: он словно знал, какие карты у неё на руках. Рома тоже не поддавался — теперь он играл осторожно, боясь проиграть. Кончилось тем, что Вика снова осталась крайней.
Она встала. Не спеша. Давая им время рассмотреть себя. Пальцы легли на застёжку лифчика. Щелчок — и кружевные чашечки разошлись в стороны, открывая грудь. Тяжёлую, с крупными сосками, которые напряглись от прохладного воздуха и чего-то ещё — того, что она сама пока не готова была признать.
Лифчик упал на пол.
— Продолжаем? — спросила она и села обратно, не делая попытки прикрыться.
Рома смотрел во все глаза. Его дыхание сбилось. Он явно хотел что-то сказать — какую-нибудь пошлую шутку, какой-нибудь хозяйский комментарий, — но слова застревали в горле. Потому что Вика смотрела не на него. Она смотрела на Витю.
А Витя смотрел на неё. Спокойно. Тяжело. Без жадности, но с тем особым вниманием, которое стоит дороже любых слов.
Она посмотрела на Рому. Тот нервно облизнул губы.
— Последний кон? — спросил он.
— Последний, — подтвердила она.
И тут заговорил Витя. Впервые за долгое время.
— Предлагаю изменить ставки.
Рома замер с картами в руке.
— В смысле?
— В прямом. — Голос Вити звучал ровно, но в нём появилась новая, жёсткая нота. — На ней осталась одна вещь. Если проиграет — снимет. И что дальше? Разойдёмся спать? Скучно. Давайте последний кон на желание. Кто выигрывает — загадывает. Любое. И проигравший выполняет.
Рома уставился на него. Потом перевёл взгляд на Вику — голую по пояс, в одних кружевных трусиках, сидящую с прямой спиной и глядящую на него с вызовом. Он облизнул губы. В его голове щёлкнуло: если он выиграет, он загадает желание. И Вика выполнит. И всё встанет на свои места.
— Согласен, — сказал он.
— Вика? — Витя повернулся к ней.
Она смотрела на него. Долго. Внимательно. Потом уголки её губ дрогнули.
— Согласна.
Рома, не в силах сдержать торжествующей ухмылки, начал сдавать.
* * *
Рома сдавал карты, и пальцы его подрагивали — то ли от выпитой водки, то ли от напряжения, которое сгустилось в комнате до осязаемой плотности. Он всё ещё ухмылялся, но ухмылка эта стала какой-то приклеенной, неестественной.
Козырь — туз пик.
Вика разобрала свою руку и едва сдержала вздох облегчения. Валет, дама и король — все трефовые, туз бубей и семёрка червей. Она покосилась на Витю: тот держал карты в опущенной руке, даже не глядя на них, и смотрел на неё. Спокойно. Выжидающе.
Рома нервничал всё сильнее. Он то и дело одёргивал край уже снятой футболки, поправлял карты, зачем-то пересчитывал их.
— Ну что, начнём? — спросил он, и голос его прозвучал выше обычного.
— Начинай, — отозвался Витя.
Рома пошёл с девятки — мелко, осторожно. Витя покрыл валетом. Вика скинула шестёрку. Рома забрал — с заметным облегчением.
Витя выложил пару дам. Рома чертыхнулся, полез в карты — крыть было нечем. Забрал снова. На руках у него скопилось уже больше десятка карт, лицо пошло красными пятнами.
Вика пошла с короля треф. Рома дёрнулся и вдруг просиял — у него был туз. Он
Неделя сладкого ада