"Давай. Кофе. И если не убежишь - потом ко мне. У меня машина и верёвки. И я в замке минимум до понедельника."
Он прислал стикер с сердечками, и от этого глупого значка у меня под шайбой всё сжалось так, будто меня уже коснулись руками.
Мы встретились в субботу в полдень в кофейне у торгового центра. Я пришёл в худи, джинсах и кедах; под джинсами оставались плоская шайба, прокладка и трусики с бантиком, а внутри - стеклянная пробка-сердечко, чтобы ходить по улице было "правильно" и немного невыносимо. Саша оказался выше меня, темноволосый, с ямочками, которые появлялись, едва он улыбался. Обычная куртка, обычная осанка - и глаза слишком внимательные для случайного знакомства за кофе.
Рукопожатие мы задержали на секунду дольше нормы.
— Никита, - сказал я.
— Саша. Можно просто Саша, а можно... потом придумаем девчачьи имена, если до этого дойдём.
Мы сели у окна. Кофе остывал, пока мы говорили про ерунду: аренду, курьерку, то, как родители до сих пор "не догадываются". Потом Саша наклонился через стол и спросил уже тише, почти без улыбки:
— Ты сейчас в клетке?
Я кивнул, и щёки сразу загорелись.
— Нулевая. Таймер. Больше восьмидесяти часов. Сначала поставил случайно, а потом уже сам не стал сбрасывать.
Он выдохнул так, будто ему вдруг стало легче дышать в этом шумном зале.
— Я тоже в поясе. Ключ оставил дома, специально на тумбочке, чтобы не было соблазна "ой, вдруг что". Хотел приехать честно. Как ты. Без запасного выхода в штанах.
Под столом его колено коснулось моего - не случайно, и я не убрал ногу. Клетка слабо дёрнулась изнутри: член упёрся в металл и оставил после себя знакомую тупую сладость, от которой на секунду перехватило горло.
— Боишься, что я окажусь уродом? - спросил он полушутя.
— Боюсь, что окажешься настоящим, - честно ответил я. - И что мне это понравится.
Саша улыбнулся одной стороной рта, допил свой остывший кофе и кивнул на дверь:
— Тогда допивай. И покажи, где твоя нора.
В прихожей студии он остановился, пока я запирал дверь, и молча оглядел комнату: машину у стены, кровать у окна, парик на спинке стула, ошейник на крючке возле зеркала. Потом сказал серьёзно, без насмешки:
— Уютно. Пахнет смазкой и ванильным гелем. Как дома.
Я засмеялся нервно - не знал, куда деть руки. Саша шагнул ближе, но целовать не бросился сразу: сначала положил ладонь мне на щёку, провёл большим пальцем у угла губ, будто проверял, не отстраняюсь ли.
— Хочешь стоп-слово? - спросил мягко. - Даже если мы “просто тусим”.
— Не знаю, - признался я. - Я ещё ни с кем так не... не делала.
Слово вышло в женском роде само, и я не стал его поправлять.
— Я тоже, - выдохнул он. - Давай медленно.
Поцелуй получился осторожный. Губы у него были мягкие, чуть обветренные; когда я приоткрыл рот, он вошёл языком глубже, а свободной рукой скользнул мне на затылок и притянул ближе. Под худи у меня встало всё, что вообще могло встать в клетке, - пульс, жар, влажность в трусиках. Саша прижался пахом, и сквозь джинсы я почувствовал жёсткий контур его трубки. Два запертых члена, ни одного "нормального" стояка между нами, и от этого почему-то кружилась голова сильнее, чем от любой порнухи.
— Бля, - прошептал он мне в рот. - Ты твёрдый внутри, да? Бессмысленно. Но красиво.
Мы раздевались слоями, с долгими паузами на поцелуи. Сначала худи, потом футболки, потом джинсы - медленно, как будто каждый следующий предмет одежды был частью разговора. Под джинсами у Саши оказались чёрные кружевные
На уроке