две сиси без членов, только тепло, слюна и мокрый ритм.
— Красивая, - повторял он, гладя мой парик. - Моя девочка. Давай. Не держи.
Я кончил быстро. Машина, разумеется, не остановилась. Саша лишь сбавил скорость, вытер мне слюни с подбородка и поцеловал мокрый лоб.
— Ещё чуть-чуть. Я рядом.
Через час он ослабил верёвки на бёдрах, но запястья не тронул. Мы перепутались желаниями - неуклюже, смешно и очень горячо, - а потом сползли на кровать ногами друг к другу, лизали металл клеток, запускали пальцы в уже разработанные попки и оставляли помаду где только можно. Ночь ползла медленно, без стыда и без необходимости притворяться "просто друзьями, которые прикалываются".
Воскресенье стало марафоном, в котором нам больше нечего было стесняться.
Утром мы по очереди делали клизмы в ванной, хихикали, просили "подержи шланг" и целовались под тёплым душем, пока клетки блестели от воды. Завтракали прямо в чулках: я сидел у Саши на коленях, он кормил меня с вилки и между делом прокручивал пальцем пробку у меня внутри, будто это было самым обычным утренним жестом. Днём снова включилась машина, но уже с другими ролями. Саше нравилось шибари - верёвка от ошейника к изголовью, тугие узлы, шёпот "никуда не уйдёшь, пока сама не попросишь в рот". Грубость приходила волнами: шлепки, "открой рот, Ники", глубокие толчки без паузы, пока я не начинал плакать от слишком частых оргазмов. И сразу после этого - нежность, от которой ломало сильнее побоев: он вытирал мне слёзы, шептал "я с тобой", целовал веки, гладил живот над шайбой и просто держал, пока дрожь не утихала.
— Впервые я не одна после такого, - признался он, глядя в потолок. - Обычно потом стыдно. А сейчас... тепло.
— Оставайся на ночь, - сказал я. - И вообще на сколько влезет. Ключ у тебя дома, у меня - в таймере. Мы честные сиси-дырки как минимум до понедельника.
Он засмеялся, перекатился ближе, снова вошёл в меня пальцами - уже медленно, почти любяще - и одновременно прикусил сосок сквозь ткань лифчика.
— Тогда пати продолжается. Новый раунд: кто первый попросит остановиться.
Проиграл, конечно, я. На медленном ходу машины я заснул прямо в верёвках, с насадкой внутри и с Сашиной ладонью, лежавшей на моей клетке, будто она могла убежать. Проснулся от его тихого стона: пока я спал, он сам насадился на страпон, прилепленный к стулу, и тихо покачивался, кусая губу. Я попытался перевернуться к нему - и только тогда по-настоящему понял, что запястья всё ещё связаны. От этой беспомощности под шайбой снова сладко заныло, а Саша, заметив, что я не сплю, улыбнулся сквозь стон и прошептал: "Доброе утро, красотка".
К вечеру воскресенья вся квартира пахла сексом. По полу были разбросаны чулки, тюбики смазки и два парика, брошенных на стол как ненужные маски. На таймере всё ещё оставалось больше суток. Саша лежал головой мне на живот и лениво теребил колокольчик на ошейнике.
— На форуме потом напишут: "нашла сестру, выходные не помню", - пробормотал он. - Это правда?
— Правда, - ответил я и запустил пальцы ему в тёмные влажные волосы под париком. - Я всё ещё не до конца знаю, кто я. Но рядом с тобой мне можно этого не решать вслух. Можно просто быть закрытой. Целованной. Траханой. Нежной.
Он поднял лицо, поцеловал край плоской шайбы и только потом - мои губы, мягко и без спешки.
— Тогда в следующие выходные ко мне. У меня есть крюк в потолке. И клетка с замком под твой второй таймер, если захочешь гостевой режим.
Новый год