трусики и клетка-трубка, блестящая, с уже набухшей каплей у отверстия и кольцом, аккуратно обхватывавшим яйца. У меня - розовый бантик спереди, плоская шайба и влажный металл, который он сразу заметил взглядом.
Саша опустился на колени первым. Поцеловал шайбу прямо по центру, лизнул крошечную дырочку, собрал языком смазку и только потом поднял глаза наверх.
— Плоская киска. Как в тех тредах. Можно я буду так говорить?
— Можно, - голос сел почти сразу. - Только... не уходи в холодность. Сначала как будто я тебе... нравлюсь.
Он улыбнулся и потёрся щекой о внутреннюю сторону моего бедра, тепло и спокойно.
— Нравишься. Очень. Вставай, переоденемся. У нас же сиси-пати.
Сиси-кроссдресс-пати началось с его рюкзака, который он привёз "на всякий случай", и с моего шкафа, где аниме-сет уже ждал своего часа. На Саше вскоре оказались чулки в сеточку, красный лифчик, юбка короче моей, парик-каре с чёлкой, блеск на губах и тонкий ошейник с маленьким колокольчиком. На мне - полный комплект: хвосты, бант, лиф с мягкими вкладышами, юбка, чулки, помада и пробка, которую я так и не вынимал с улицы. Саша застегнул мне ошейник своими руками и поцеловал ключицу прямо над пряжкой.
— Красивая, - сказал, глядя на нас обоих в зеркало. - Обе. Смотри.
В отражении стояли две девочки. Одна пониже, с плоским пахом под юбкой. Вторая выше, с трубкой, угадывавшейся под кружевом. У обеих горели глаза, и ни у одной не было права достать собственный член.
Саша встал сзади, обнял меня под грудью и прижался клеткой к моей ягодице так, что я невольно подался назад.
— Правила пати простые, - проговорил ему в шею. - Ключей нет. Только попки, рты, руки и игрушки. Можно флиртовать. Можно грубо. Можно сказать "остановись, обними". Договорились?
— Договорились.
Он развернул меня к себе и поцеловал уже глубже и жаднее: помада сразу размазалась, между губ хлюпнула слюна, из горла вырвался стон. Ладони сжались на моём заде, пальцы нашли основание пробки и чуть покрутили её внутри - я вскрикнул ему прямо в рот, а клетка предала меня каплей на его бедро.
— Чувствительная, - промурлыкал Саша. - Потом покажешь машину и где у тебя верёвки. Я очень хочу тебя связать... если можно.
— Можно, - выдохнул я слишком быстро. - Очень можно.
Но сначала была нежность - та самая, о которой мы успели договориться ещё в прихожей.
Мы легли на кровать лицом к лицу, задрали юбки и прижались клетками друг к другу: металл стукнулся о металл глупым тонким звоном, между нами сразу стало влажно и жарко. Целовались долго, без спешки. Саша гладил меня по волосам парика, вёл ладонью вдоль спины, останавливался на животе над шайбой, будто успокаивал то, что всё равно не могло встать. Я целовал его шею, покусывал мочку уха, шептал "красотка" - и каждый раз, когда это слово касалось его кожи, он мелко дрожал.
Страпоны мы пока не доставали. Сначала были только пальцы. Он медленно вытащил мою стеклянную пробку, я снял с него чёрную силиконовую, и после густой смазки его два пальца вошли в меня осторожно, ищуще, пока не нашли простату. Я выгнулся, из клетки тонкой ниткой потянуло смазкой, и в тот же миг я сделал ему то же самое - синхронно, лоб к лбу, дыхание вперемешку.
— Кончишь так? - шепнул он.
— Да... да, только не останавливайся...
Оргазм пришёл мягкий, длинный, почти "девочкин": судорога поднялась из живота, я скулил ему в губы, а на простыню с обоих поясов упали тёплые капли. После мы не отползли сразу в разные углы - обнялись, засмеялись коротко и глупо
Иммигрантка