Виталий чистил зубы перед сном и смотрел на себя в зеркало. Лицо было обычное - худое, чуть бледное. Он сплюнул пасту, прополоскал рот и выключил свет в ванной.
Мать уже лежала. Она читала что-то на телефоне, подсветка экрана освещала её лицо снизу. Она отложила телефон, повернулась на бок, натянула одеяло до плеч.
— Спокойной ночи, - сказала она.
— Спокойной ночи, мам.
Он лёг. Выключил свет. Квартира погрузилась в темноту, только слабый отблеск уличного фонаря пробивался сквозь тонкую штору.
Виталий лежал на спине и слушал. Мать дышала ровно, глубоко. Он повернул голову - она лежала спиной к нему, на том же боку, что и вчера. Одеяло слегка поднималось и опускалось в такт её дыханию.
Он ждал. Тело было напряжено, руки лежали вдоль тела, и он чувствовал каждый сантиметр простыни под ладонями. Вчера в какой-то момент её спина прижалась к его руке, и он не отодвинулся, и это прикосновение не отпускало его весь день - в школе, за ужином, сейчас.
Мать пошевелилась. Виталий замер. Но она просто поправила подушку и снова затихла. Дыхание оставалось ровным.
Он лежал и смотрел в потолок. Минуты шли. Дождь за окном усилился, потом стих. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Мать дышала спокойно и глубоко.
Виталий повернулся на бок, лицом к стене. Потом снова на спину. Потом на другой бок - к матери, но на расстоянии, не приближаясь. Её спина была в полуметре от него. Он смотрел на контур её плеча под одеялом и слушал, как она дышит.
Ничего не происходило.
Она не ворочалась. Не прижималась. Не шевелилась. Спала тихо и неподвижно.
Виталий ещё раз перевернулся, устраиваясь поудобнее. Одеяло сбилось, он натянул его обратно. Подушка была тёплой. Глаза начали слипаться.
Он закрыл их и провалился в сон.
Ночь прошла без инцидентов.
Часть 4. Провокация
Утренний звонок Елене Семеновне был коротким и привычным. Ольга Петровна прижала трубку плечом к уху, одновременно собирая сумку.
— Ночью спокойно, - сказала она. - Спала всю ночь, не ворочалась. Виталий тоже ничего не упоминал. Думаю, всё в пределах нормы.
— Хорошо, - голос Елены Семеновны звучал ровно. - Продолжаем по схеме. Если что-то появится - сразу.
— Конечно.
Ольга Петровна убрала телефон, подхватила сумку и вышла. Виталий уже сидел за столом. Она коснулась его плеча по пути к двери.
Он кивнул, не поднимая глаз.
День шёл как обычно. Школа, уроки, перемены. Виталий записывал, не вникая. На перемене стоял у окна, глядя во двор. Мысли возвращались к одному и тому же, и он каждый раз заставлял себя переключаться.
Вечером мать разогрела ужин. Ели на кухне, под негромкий свет лампы над столом.
— Как в школе? - спросила она.
— Нормально.
— Физика была?
— Была.
— И?
— Нормально, мам.
Она улыбнулась и собрала тарелки.
Они легли в одно время. Ольга Петровна - в ночной рубашке. Виталий - в футболке и шортах. Свет выключили. Квартира затихла.
Виталий лежал на боку, лицом к стене. Дыхание матери за спиной ровное, тихое. Он ждал. Прошлая ночь прошла спокойно, и от этого было тяжелее: неопределённость держала, как натянутая струна.
Минуты тянулись. Мать дышала глубоко и мерно. Ни шороха, ни движения. Плечи расслабились, дыхание начало замедляться - сон подбирался мягко, и Виталий уже почти проваливался в него, когда за спиной что-то изменилось.
Сначала - лёгкий поворот. Матрас качнулся. Потом ещё один, резче. Ольга Петровна заворочалась, простыня зашуршала. Виталий открыл глаза, напрягся всем телом.
Она пробормотала что-то - невнятное, глухое, не слова, а обрывки звуков. Повернулась на бок - к нему. Он почувствовал тепло её тела совсем близко.
Её рука нашла его запястье. Пальцы мягко, но уверенно обхватили его - не крепко,
Игла в мозг