себя на том, что отметил это раньше, чем её лицо. Отругал себя.
Высокая, под метр семьдесят пять, на каблуках выше. Тёмное каре чуть ниже подбородка, гладкое. Светлая блузка с расстёгнутой верхней пуговицей, тёмные брюки с высокой талией, тонкая цепочка на шее. Никаких блёсток и декольте — всё сдержанно, но сидело так, что взгляд цеплялся. Я поймал себя на том, что смотрю на секунду дольше, чем позволял себе с кандидатами, и вернулся к резюме. Точнее, к тому месту на столе, где оно должно было лежать.
Она села, положила ногу на ногу одним движением, руки — на подлокотники. Посмотрела спокойно, без спешки. Глаза тёмные, чуть прищуренные.
Это было непривычно. Как будто в зеркале кто-то пошевелился первым.
— Алёна Ветрова, — сказала она. Голос низковатый, ровный, с лёгкой хрипотцой. — Резюме у вас на почте со вчера. Судя по тому, что меня позвали третьей, вы его не открывали.
— С чего вы взяли?
— Тех, чьё резюме понравилось, зовут первыми. Тех, кого рекомендовали, — вторыми. Третьими зовут «посмотрим, что там осталось».
Я открыл почту. Резюме действительно висело непрочитанным.
— Допустим. Тогда расскажите сами.
— Двадцать семь. Четыре года в девелоперской компании: три — ассистентом управляющего, год — операционным менеджером. Ушла месяц назад.
— Почему?
— Новый управляющий решил, что ассистент — наименее важная позиция в структуре компании. И перевёл мои задачи «на всех понемногу».
Она сказала это тоном человека, который сообщает, что принтер на третьем этаже снова зажевал бумагу. Только уголок губ дрогнул.
— И как вы поступили?
— Написала заявление, передала дела, оставила подробную инструкцию по тендерной документации. Насколько мне известно, инструкцию открыли через две недели. Когда горел совет директоров.
— То есть без вас всё посыпалось.
— Я бы сформулировала мягче: без меня всё встало на свои места. Просто эти места никому не понравились.
Я поймал себя на том, что слушаю не перебивая. Обычно к этой минуте разговора я уже знал про кандидата всё. Здесь сканер работал — и буксовал. Она не продавала себя. Она вообще, кажется, не считала, что здесь что-то продаётся.
— Хорошо, — сказал я. — Ситуация. Десять утра. Созвон с партнёрами, в переговорной клиент, в приёмной курьер с документами, дедлайн по подписи — одиннадцать, иначе слетает сделка. Действия?
— Документы курьера — первым делом: это три минуты и самый большой ущерб при провале. Читаю ключевые страницы, несу вам на подпись прямо в созвон — партнёры переживут тридцать секунд паузы, это даже полезно: занятой человек вызывает больше доверия, чем свободный. Клиенту в переговорную — кофе и самый обаятельный сотрудник, которого я найду в радиусе двадцати метров. У вас такой есть?
— Есть Матвей. Обаятельный, но подхалим.
— Идеально. Двадцать минут удерживать клиента разговором — это его профиль.
Я почувствовал, что уголок рта пытается совершить несанкционированное движение вверх. Подавил.
— А если я скажу, что вы неправы и первым должен быть клиент?
— Тогда сделаю, как скажете. Вы директор. — Пауза. — Но своё мнение оставлю при себе недалеко. Вдруг понадобится.
Вот оно. Я наконец сформулировал, что меня цепляло. Она отвечала правильно, держалась в рамках, ни разу не перешла черту — но под каждой фразой, как водяной знак, проступало спокойное «я вижу, во что вы играете, и мне не страшно».
По-хорошему, это был жёлтый флажок. Человек, который так спокойно рассказывает, как бывший начальник сел в лужу, однажды может рассказать то же самое про тебя. Я это понимал. Проблема была в другом: понимал — и продолжал слушать с удовольствием. Два года вокруг меня все либо поддакивали, либо боялись, либо чего-то хотели. А тут сидел человек, который
Опасные связи. Глава 6. Движуха