длинными ногами, которые она демонстрировала, медленно проводя ладонями по бёдрам, по внешней стороне бёдер, по икрам. Она запрокинула голову, закрыла глаза, и её тело качнулось в такт музыке. Её грудь, крупная и упругая, колыхалась под тонким трикотажем, соски набухли и угадывались через ткань.
Она медленно расстегнула пуговицу на обтягивающих джинсах, повернулась к нам спиной, провела ладонями по ягодицам, обтянутым денимом, и, покачивая бёдрами в такт музыке, начала стягивать их. Ткань туго облегала её бёдра, и ей приходилось двигаться медленно, соблазнительно покачиваясь, чтобы справиться с узким денимом. Я смотрел, как её пальцы впиваются в ткань, как она тянет её вниз, открывая сначала поясницу, потом ягодицы, которые на мгновение задерживались в тесных джинсах, прежде чем ткань наконец поддалась. Джинсы стянулись, открывая длинные стройные ноги и идеально круглые, упругие ягодицы в белых кружевных трусиках.
Она перешагнула через джинсы, откинула их в сторону и медленно, соблазнительно, начала поворачиваться к нам, проводя ладонями по своим бёдрам, по талии, по груди, приподнимая её. Я сидел на диване и не мог отвести взгляд. Юлина рука всё ещё лежала на моём колене, но я почти не чувствовал её — всё моё внимание было приковано к Свете. Я смотрел на её длинные ноги, на то, как мышцы перекатываются под кожей при каждом движении, как блестит кожа в жёлтом свете лампы. Она была великолепна — высокая, статная, с широкими бёдрами и тонкой талией. Её тело двигалось плавно, как у кошки, и я не мог оторвать взгляда. Она остановилась лицом к нам, завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер, сняла его и отбросила в сторону. Её грудь освободилась — большая, тяжёлая, с крупными тёмными сосками, которые уже затвердели.
Я почувствовал, как член дёрнулся в штанах, как кровь прилила к паху. Она провела ладонями по груди, сжала её, приподняла, и я видел, как её пальцы касаются сосков, как она чуть сжимает их. Я смотрел на это и чувствовал, как дыхание становится глубже, как внутри нарастает желание. Иван подался вперёд, указал на трусики пальцем и коротко махнул рукой. Света усмехнулась, заглянула ему в глаза, закусила губу. Она повернулась к нам спиной, прогнулась, провела ладонями по ягодицам, поддела пальцами резинку трусиков и медленно потянула их вниз, открывая аккуратную светлую полоску волос. Трусики упали к её ногам. Она ступила из них, откинула в сторону и медленно повернулась к нам. Полностью обнажённая.
Её кожа блестела в жёлтом свете, большая грудь тяжело покачивалась при дыхании, соски были твёрдыми и тёмными, между ног блестела влага. Она стояла, не двигаясь, позволяя нам рассматривать себя, и в глазах её горел вызов. Я смотрел на неё, и всё внутри меня кричало от желания. Я хотел подойти к ней, провести руками по её телу, сжать её грудь, чувствовать её кожу под пальцами. Юлина рука чуть сжалась на моём колене, и я на мгновение опомнился. Повернулся к ней, встретил её взгляд. Она смотрела на меня с лёгкой, понимающей улыбкой. И я не знал, что делать — смотреть на Свету или повернуться к Юле. Иван довольно усмехнулся.
Иван довольно усмехнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Следующая!
Катя стояла у стены, прижав руки к груди, и смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Она была самой маленькой из них, хрупкой, с узкой талией и светлыми кудряшками, падающими на плечи. Её белый свободный джемпер открывал одно плечо и ключицу, на щеках горел румянец. Она переминалась с ноги на ногу, кусала губы, и я видел, как она боится. Юля поднялась с дивана, подошла к ней,
Катенька