— Кать, иди, — сказала она тихо. — Не бойся. Ты справишься.
Катя глубоко вздохнула, сжала кулаки, потом разжала. Сделала шаг вперёд, и её тело качнулось в такт музыке. Она начала танцевать робко, неуверенно, но в этом было что-то невероятно возбуждающее. Её движения были лёгкими, почти детскими, но в них чувствовалась внутренняя сила, которая пробивалась сквозь страх. Она опустила руки, провела ладонями по бёдрам, по животу, подняла их над головой и медленно кружилась, как балерина. Светлые волосы разлетались вокруг её лица, джемпер скользил по плечу, открывая его всё больше.
Она подошла к нам ближе, остановилась прямо перед Иваном, посмотрела на него снизу вверх. И медленно, глядя ему в глаза, начала расстёгивать пуговицы на джемпере. Пальцы её дрожали, но она справилась. Расстегнула все. Стянула его через голову, отбросила в сторону. Под ним оказался белый кружевной бюстгальтер, который едва прикрывал её небольшую, аккуратную грудь. Катя замерла на мгновение, прикрыла глаза. Её грудь тяжело вздымалась под кружевом, соски уже затвердели и угадывались через тонкую ткань. Она медленно провела ладонями по своим плечам, по ключицам, по груди, чуть сжимая её через кружево. Потом открыла глаза, и в них уже не было страха — только решимость. Она завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер, сняла его и отбросила в сторону.
Её грудь освободилась — небольшая, но упругая, с твёрдыми сосками, которые уже затвердели от возбуждения и прохладного воздуха. Она провела ладонями по груди, сжала её, чуть приподняла, и я видел, как она касается пальцами сосков, как они темнеют и набухают от её прикосновений. Потом она опустила руки, расстегнула пуговицу на светло-голубых джинсах, повернулась к нам спиной и начала медленно стягивать их с бёдер.
Джинсы упали к её ногам, открывая хрупкие, но не по-детски округлые бёдра в белых кружевных трусиках. Она перешагнула через джинсы, откинула их в сторону и осталась стоять в одних трусиках, глядя на нас. В жёлтом свете её кожа блестела, мышцы на спине перекатывались при каждом дыхании. Иван усмехнулся, указал пальцем. Катя сглотнула, провела ладонями по бёдрам, поддела пальцами резинку трусиков и медленно, дрожащими пальцами, потянула их вниз. Трусики упали к её ногам. Она ступила из них, откинула в сторону и замерла, подняв на нас глаза. Полностью обнажённая.
Её кожа была бледной, почти фарфоровой, небольшая грудь слегка покачивалась при дыхании, соски были твёрдыми и розовыми, между ног — аккуратная светлая полоска волос, и влажный блеск, который я не мог не заметить. Она стояла под лампой, дрожа от холода или от волнения, но не пряталась. Её руки слегка прикрывали низ живота, но она медленно убрала их, открывая себя полностью. И в этом жесте была её сила. Я смотрел на неё, и у меня перехватывало дыхание. Она была прекрасна. Хрупкая, нежная, но бесконечно сексуальная в своей уязвимости. Юля снова села рядом со мной, положила руку на колено. И я почувствовал, как внутри нарастает желание — не только к Кате, не только к Свете, не только к Ире, а ко всем им сразу.
***
Иван откинулся на спинку дивана, провёл ладонью по лицу, усмехнулся. В глазах его горел нетерпеливый, почти голодный огонь. Он переводил взгляд с одной обнажённой девушки на другую, и я видел, как он сжимает кулаки, сдерживая себя.
— Девушки, — сказал он, и голос его стал хриплым, низким, — давайте быстро в душ. Полотенца в душевой, всё приготовлено.
Девушки переглянулись. Света усмехнулась, подмигнула. Катя снова прикусила губу, но уже без прежнего страха. Ира поднялась с корточек, потянулась, не скрываясь, и я
Было дело