идеально очерченной ягодице, и я видел, как её кожа задрожала от удара, оставляя на смуглой плоти мимолётный розовый отпечаток его ладони. Она вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, в этом жесте была какая-то покорная готовность, которая заводила ещё больше.
Яна поняла его с полувзгляда. Её глаза встретились с его, и в них уже не было страха — только тёмное, тлеющее возбуждение, смешанное с покорностью, в которой теперь сквозила тёплая, глубокая волна желания. Она развернулась к нему лицом, медленно, с той самой грацией, которую я не ожидал от неё в такой ситуации, и я видел, как её тело двигается плавно, как она нависает над ним, стоя на коленях по бокам от его бёдер. Её руки упёрлись в его грудь для равновесия, и я чувствовал, как она слегка дрожит от напряжения и предвкушения. На мгновение она замерла, ощущая кончиком своих половых губ его напряжённый, пульсирующий член, который касался её входа, дразня и обещая наполненность. Потом, с едва слышным выдохом, она начала опускаться на него — аккуратно, сантиметр за сантиметром, насаживая своё влажное, горячее влагалище на его толщину, чувствуя, как он заполняет её, раздвигает её стенки, проникает всё глубже и глубже, пока не села на него полностью, до самого основания. Теперь она сидела на нём верхом, лицом к его лицу, и я видел, как её упругие, смуглые груди почти касались его рта, как её глаза смотрели на него сверху вниз с вызовом и желанием.
Но Иван был неумолим. Его азарт изобретателя не был удовлетворён простой позой. Я видел, как он перевёл взгляд на Надю, которая лежала на краю дивана, её светлые волосы разметались по подушке, а глаза, широко раскрытые, смотрели на него с ожиданием. Его большая, грубая ладонь обхватила затылок Нади, пальцы вплелись в её чёрные волосы, и я чувствовал, как он тянет её голову вниз, без усилия, но с непререкаемой властью, заставляя её наклониться к его члену, который всё ещё был глубоко внутри Яны.
— «Не отлынивай!» — прохрипел Иван, его голос прозвучал глухо из-под тела Яны, но в нём чувствовалась стальная жёсткость. — «Работай там, внизу. Дотянись».
Надя, понимающе кивнув, не колеблясь ни секунды, подползла ближе к его бёдрам, её движения были быстрыми и почти беззвучными на мягком ковре. Пока Яна сидела на нём верхом, ритмично поднимаясь и опускаясь, принимая его член глубоко в себя и постанывая от каждого движения, Надя склонилась ниже, и её светлые волосы рассыпались по его внутренней стороне бёдер, касаясь его кожи как шёлк. Она приникла губами к его мошонке, обхватывая её ладонью, и я видел, как её язык скользит по его яйцам, как она облизывает их, сначала нежно, почти робко, а затем всё более жадно, покусывая и посасывая, обдавая их горячим дыханием, и я слышал, как Иван, от этой двойной стимуляции, громко, протяжно застонал, запрокинув голову, и его тело на мгновение напряглось, принимая эту новую волну наслаждения.
В этот момент я, заворожённый этой картиной, подошёл к ним. Я стоял в нескольких шагах, смотрел и не мог отвести взгляд — это зрелище завораживало, гипнотизировало, било по всем чувствам одновременно. Иван раскинулся на спинке дивана, его мощное тело было расслаблено, но в каждой мышце чувствовалось напряжение удовольствия. Его лицо было обращено к потолку, глаза закрыты, губы приоткрыты от наслаждения, и я слышал, как его дыхание, глубокое и прерывистое, вырывается из груди с тихим, сдавленным стоном. Яна, смуглая и гибкая, скакала на нём, и я видел, как её тело двигается вверх и вниз с
Дурной пример заразителен