ритмичной, почти танцевальной грацией. Её спина была покрыта лёгким блеском пота, который отражал жёлтый свет торшера, делая её кожу похожей на полированную бронзу. Её упругие ягодицы плотно прижимались к его животу при каждом опускании, и я слышал влажный, ритмичный звук их соединения, который смешивался с её приглушёнными стонами. А ниже, между его широко раздвинутых ног, трудилась Надя, её светлая голова преданно склонилась над его пахом, и я видел, как её язык и губы усердно работают, облизывая его яйца, которые она то вбирала в рот, то выпускала, дразня и лаская.
Я шагнул ближе, и мои руки легли на узкую талию Яны. Я чувствовал, как её кожа, горячая и влажная от пота, скользит под моими ладонями, как её мышцы напрягаются и расслабляются в такт её движениям. Мои руки скользнули вниз, обхватив её бёдра, и я чувствовал, как её ягодицы, упругие и тёплые, сжимаются под моими пальцами. Кожа её задницы была горячей, влажной, и я чувствовал, как она подаётся мне навстречу, когда я сжимаю её. Я раздвинул её ягодицы, открывая взгляду её маленькое, тёмное анальное отверстие, которое подрагивало в такт её движениям на члене Ивана. Оно было плотно сжато, но я видел, как оно пульсирует, как мышцы напрягаются и расслабляются, словно предчувствуя то, что должно произойти.
Потянулся к полке за тюбиком с лубрикантом, который всегда лежал там наготове — привычка, появившаяся после первых же опытов в гараже. Я взял его в руку, и тюбик был тёплым от воздуха в комнате, но я знал, что смазка внутри оставалась прохладной. Я выдавил щедрую порцию прозрачной, холодной жидкости себе на пальцы, и я чувствовал, как она стекает по моей коже, оставляя липкий, скользкий след. Пренебрегать этим было нельзя — не только для её комфорта, но и для нашего беспрепятственного удовольствия, которое не должно было омрачаться болью или неловкостью.
Я начал с того, что тщательно, круговыми движениями, нанёс смазку на её тугой анус. Мои пальцы касались её кожи, чувствуя, как мышцы под ними слегка подрагивают, как она напрягается от неожиданного прикосновения. Я массировал её, постепенно вводя один палец, затем второй, растягивая, подготавливая, чувствуя, как она постепенно расслабляется, как её дыхание становится более ровным, как она привыкает к моим прикосновениям. Затем я отнял пальцы и взял со столика презерватив — серебристый квадратик, который всегда лежал там наготове. Я разорвал упаковку зубами, достал резиновое кольцо и, глядя вниз, на свой напряжённый член, натянул его на ствол, чувствуя, как резина плотно обхватывает кожу, сжимается у основания, делая член гладким и скользким. Поверх резины я обильно нанёс смазку, от основания до самой головки, которая уже налилась кровью и напряглась в предвкушении. Я чувствовал, как смазка скользит по латексу, делая его идеально готовым к проникновению.
Только после этого я подошёл ближе, приставил скользкую головку к её теперь уже блестящему, подготовленному отверстию. Я упёрся в упругое, но податливое колечко, и я чувствовал, как оно сопротивляется, как мышцы напряжены, но я знал, что она готова. Она на мгновение замерла, когда почувствовала новое, холодное прикосновение к своему самому чувствительному месту, а затем — нарастающее давление, когда я начал входить. Она тихо охнула, и я слышал, как её дыхание остановилось на мгновение, а затем вырвалось с тихим, протяжным выдохом, в котором смешались удивление, страх и желание.
— «Расслабься», — пробормотал я, и теперь в этом слове был не просто совет, а практический смысл, который я вкладывал в каждое движение. Благодаря обильной смазке сопротивление было минимальным, и я чувствовал, как её мышцы
Вот так она стала SW