в горле, когда я приближаюсь к этому моменту, и каждый раз я перескакивал, уводя рассказ в другую сторону.
Иван слушал, затаив дыхание. Я видел, как его глаза, прищуренные и внимательные, следят за каждым моим словом, как его толстые пальцы барабанят по колену в нетерпеливом ритме. Он пыхтел, как паровоз на подъёме, его взгляд стал мутным от нарисованных картин, и я знал, что он уже представляет всё в деталях, уже чувствует, как его тело откликается на эти образы.
— Вот ведь... — прохрипел он, когда я закончил, и я слышал, как в его голосе звучит глухое, животное желание. — Значит, девчонка ещё не до конца с нами расплатилась! Меня аж колбасит, как хочется по-взрослому, по-нормальному трахнуть этого ангелочка! Без слёз, без соплей! Чтобы она сама просила! Звони Полине, пусть приведёт её! Сейчас же!
— Потерпи, — я постарался сделать голос спокойным, хотя внутри всё сжалось от его нетерпения. Я чувствовал, как его желание, его одержимость начинают давить на меня, и я искал слова, чтобы замедлить его. — Главная дырочка, говорят, должна ещё денёк-другой заживать. Чтобы не испортить. Тогда уж оторвёмся по полной. На двоих.
Он нехотя согласился, но нетерпение сквозило в каждом его движении. Он ворочался на диване, потирал руки, поглядывал на часы. Всё следующее дежурство он только и делал, что вспоминал Юлю, строил планы, гадал, какая она в постели, когда всё заживёт. Его одержимость становилась навязчивой. Он говорил о ней так, будто она была вещью, которую он давно хотел купить, и теперь, когда она почти в его руках, он не мог дождаться. Чтобы как-то сбить этот накал, я предложил компромисс.
— Давай, узнай у Полины, может Юля уже готовая…
Я позвонил Полине. В трубке повисла короткая пауза, потом она сказала, что узнает. Через пять минут раздался звонок — её голос звучал виновато:
— Дяденьки полицейские, Юлька передаёт, что ещё... там немного потягивает. Просит подождать пару дней. Честное слово!
— Ладно, — сказал я, поймав нетерпеливый взгляд Ивана, который уже начал вставать с дивана, готовый к действию. — Тогда ждём тебя. Придётся тебе снять с нас напряжение. Одно за двоих.
— Через полчасика буду! — тут же, с готовностью, даже с радостью согласилась Полина. Я слышал, как в её голосе звучит облегчение, смешанное с привычной игривостью.
***
Она, конечно, приехала не через полчаса, а почти через полтора — с красивыми девушками, как она сама говорила, «такое часто бывает». Я уже начал терять терпение, когда услышал знакомый стук в ворота, и, открыв их, увидел её одну, стоящую на пороге. Она была такой же, как всегда: поношенные узкие джинсы, которые обтягивали её стройные ноги, огромный серый балахон с капюшоном, скрывавший все её изгибы, и потёртые кроссовки. Эта её манера одеваться как пацанка, прятать своё безупречное тело под мешковатой тканью, всегда вызывала у меня лёгкое раздражение и странное любопытство. Казалось, под этой одеждой скрывался какой-то вызов, защита или просто игра, в которую она играла с нами.
У нас было мало времени — через сорок минут надо было начинать патрулирование, и мы не могли позволить себе долгих церемоний. Я чувствовал, как время уходит, как каждая минута становится драгоценной.
— Так, племяшка, — встретил я её, уже снимая китель, чувствуя, как прохладный воздух касается моей кожи. — Давай быстренько, отсосёшь у нас. На выезд скоро.
— Здрасте, дяденьки полицейские! — Она блеснула своей ослепительной, немного бесстыжей белозубой улыбкой, и я видел, как в её глазах загорается знакомый огонёк. — Вам всегда, пожалуйста. Куда же я денусь.
Соседка Марина