к ней, к тому, как её спина, гибкая и красивая, выгибается под моими руками, как напрягаются мышцы её ягодиц, сжимаясь вокруг меня с каждым толчком, как она, словно танцуя, подстраивается под мой ритм, делая каждый мой вход более глубоким, более полным, более острым. Я чувствовал, как нарастает волна внутри меня, как она поднимается откуда-то из глубины, из самого низа живота, разливаясь по бёдрам, по позвоночнику, по всему телу, и я знал, что это происходит слишком быстро, слишком интенсивно, что я не смогу сдерживаться долго. Но я не стал бороться — я позволил этой волне захватить меня, я отдался ей полностью, чувствуя, как каждое моё движение, каждый толчок приближает меня к той самой точке, за которой уже нет возврата. Схватив Полину за плечи, я прижал её к себе в последнем, мощном толчке, и я застыл, чувствуя, как моё тело напрягается до предела, как мышцы живота сокращаются, отпуская всё напряжение, которое я копил весь этот вечер.
Горячие спазмы вырвались из меня, заполняя её, и я чувствовал, как она принимает меня, как её тело, ещё секунду назад напряжённое и податливое, вздрагивает в такт моим пульсациям, как её мышцы сжимаются вокруг моего члена, высасывая из меня каждую каплю. Я кончил с тихим, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в её мокрые от пота волосы, чувствуя, как её запах, смесь её духов и пота, заполняет мои лёгкие, как её тело, всё ещё вздрагивающее, постепенно расслабляется в моих руках, и как внутри меня воцаряется долгожданная, сладкая пустота, которая разливается по всему телу, оставляя после себя только тепло и усталость.
Она, почувствовав мою разрядку, прошептала: «Уже?» — и я слышал, как в её голосе, тихом и слегка удивлённом, звучит смесь удивления и удовлетворения. Она тихо рассмеялась, и этот смех, низкий и довольный, как будто она знала что-то, чего не знал я, заставил меня улыбнуться, несмотря на усталость. Я вышел из неё, чувствуя, как её тело, ещё тёплое и влажное, отпускает меня, как её мышцы сжимаются в последний раз, провожая мой член, и она, не оборачиваясь, опустилась на ковёр, оставаясь на коленях, её спина всё ещё была выгнута, и я видел, как она тяжело дышит, как её дыхание, глубокое и прерывистое, постепенно выравнивается, как её плечи, сначала напряжённые, начинают расслабляться.
Я смотрел на неё, на её фигуру, на то, как она, такая сильная и одновременно хрупкая, сидит на коленях, приходя в себя, и я чувствовал, как внутри меня поднимается странное чувство благодарности, смешанное с уважением, которое я испытывал к ней каждый раз, когда она была с нами. Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и прислушался к тишине, которая медленно заполняла гараж, к её дыханию, к звукам, доносящимся с другой стороны дивана, где Иван продолжал свою игру с Юлей. Я знал, что это ещё не конец, что впереди нас ждёт продолжение, но на мгновение я позволил себе просто отдохнуть, чувствуя, как моё тело, уставшее, но удовлетворённое, медленно приходит в себя.
Я посмотрел на Ивана. Он двигался под Юлей, и я видел, как его лицо, красное от усилия, искажено гримасой наслаждения, как его мышцы, напряжённые до предела, перекатываются под кожей, покрытой блестящей плёнкой пота. Каждый его толчок был глубоким, властным, и я слышал, как его дыхание, хриплое и прерывистое, смешивается с влажными звуками их тел. Юля, кажется, уже не просто терпела — я видел, как её тело, сначала напряжённое и скованное, начинает поддаваться, как она начинает двигаться в такт его движениям, как её бёдра, сначала
На последней парте