Лена Морозова узнала причину своей финансовой неприкосновенности на шашлыках только задним числом — и узнала таким способом, который не пожелаешь и врагу. Но, как говорится, всё по порядку.
А начиналось всё солнечным пятничным днём, когда Лена, сияя своими аккуратными косичками с пастельными лентами, подошла к Свете на перемене и прижала ладони к груди.
— Светочка, пожалуйста, возьмите меня с собой на шашлыки! — её голос звучал тихо и певуче, как колыбельная. — Я так хочу на природу, там, наверное, будет так весело, и мясо, и костёр, и...
Света, стоявшая у окна с телефоном в руке, медленно подняла взгляд от экрана. Её карие глаза, подведённые аккуратной стрелкой, встретились с огромными голубыми глазами Лены, которые всегда напоминали Свете глаза анимэ-персонажа — настолько они были широко распахнуты и полны святой наивности.
— Лен, — Света вздохнула, поправляя волну каштановых волос, упавшую на плечо. — Ты хоть знаешь, что там будет?
— Мясо и веселье! — отрапортовала Лена с такой гордостью, будто только что сдала экзамен по анатомии.
Света смотрела на это создание, невинное и блаженное, и чувствовала, как где-то в глубине души просыпается желание то ли расхохотаться, то ли закутать Лену в вату и спрятать в шкаф до совершеннолетия. Хотя, строго говоря, Лене было уже девятнадцать. Но выглядела она — со своим персиковым платьем с оборками, белыми гольфами чуть выше колен, туфлями с ремешком на подъёме и двумя аккуратными косичками — как иллюстрация к детской книжке про пай-девочку. Света даже иногда проверяла, не пахнет ли от Лены молоком и печеньем.
— Мясо и веселье, — повторила Света обречённо. — Лен, а откуда дети берутся?
Лена выпрямилась, расправила плечи — насколько это было возможно при её миниатюрных ста пятидесяти пяти сантиметрах — и выдала с гордостью, достойной профессора кафедры гинекологии:
— Из живота, конечно! Я не дура, Света, я медик! Я знаю про матки, яичники, влагалище, пенис, яички! — она перечислила всё это так, будто зачитывала список покупок. — Я не маленькая, я всё знаю! Пенис входит во влагалище, сперматозоиды плывут к яйцеклетке, потом зигота, потом эмбрион, потом плод. Девять месяцев — и ребёнок!
Света поперхнулась воздухом. Рядом с ней возник Самвел — словно материализовался из тени, как и подобает человеку с его чувством момента. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, засунув руки в карманы дизайнерских джинсов, и на его губах играла та самая ухмылка, от которой у Светы обычно подкашивались колени. Сегодня, впрочем, колени были ни при чём — Света пыталась понять, как объяснить Лене, что «шашлыки» в понимании Самвела — это несколько иное мероприятие, чем то, что рисовало воображение блаженной девочки.
— Зигота, значит — произнёс Самвел, растягивая слова с лёгким акцентом. — Эмбрион. Плод. Впечатляет, масик. Ты уже совсем большой медик, да?
— Да! — Лена просияла, не замечая сарказма. — У меня папа — известный гинеколог, Дмитрий Морозов, вы, наверное, слышали. Он мне всё-всё объяснил!
— Всё-всё? — Самвел переглянулся со Светой. — Прямо всё?
— Всё! — Лена даже притопнула ножкой в туфельке с ремешком на подъёме. — Я знаю, что такое пенис, я знаю, что такое вагина, я знаю про менструальный цикл, про овуляцию, про...
— Ладно, ладно, — Самвел поднял руки в шутливом жесте капитуляции. — Верю. Ты у нас прям ходячая энциклопедия репродуктивной системы.
— Спасибо! — Лена снова прижала ладони к груди, и её щёки порозовели. — Так вы возьмёте меня на шашлыки?
Самвел бросил взгляд на Свету. Та едва заметно покачала головой. Самвел снова посмотрел на Лену — на её голубые
Вечерние прогулки. (продолжение)