Саша и Женя офигели. Они смотрели на Лену — на эту миниатюрную девочку в персиковом платье, с тридцатью тысячами на карте и полным непониманием того, что только что произошло — и осознавали масштаб явления.
— Да она мажорка, — выдохнул Женя.
— Мажорка и целка, — добавил Саша с кривоватой улыбкой. — Редкий экземпляр.
Света тем временем грустила. Она стояла чуть поодаль, прислонившись к капоту BMW X5 — того самого, который упомянула Лена в разговоре с отцом — и думала о перспективах. А перспективы были, прямо скажем, не радужные.
Во-первых, эта блаженная Лена не скинула на шашлыки ни копейки. То есть, в денежном эквиваленте — ноль рублей, ноль копеек. А во-вторых — и это было гораздо важнее — Лена была целкой. Спереди, сзади, и, судя по всему, даже в мыслях. Что означало, что Свете придётся отдуваться за двоих.
Света представила себе перспективу тройного секса — и её передёрнуло. Потом представила два члена в одну — и передёрнуло ещё раз. Она, конечно, была девушкой опытной и раскрепощённой, но даже у неё были пределы. А тут — трое парней, одна она, и одна бесполезная в сексуальном плане подруга, которая, скорее всего, будет сидеть в уголке и читать стихи про бабочек, пока Свету имеют во все доступные отверстия.
— Весело будет, — пробормотала она себе под нос. — Очень весело.
Лена, не подозревавшая о мрачных мыслях подруги, стояла у машины и смотрела на неё с восторгом. Она никогда не ездила на таких дорогих автомобилях. Папа возил её на шведском автомобиле — надёжном, безопасном, скучном. А этот BMW X5 сверкал на солнце так, будто его только что вымыли и отполировали.
— Какая красивая машина, — выдохнула Лена, прижимая ладони к груди. — Самвел, это ваша?
— Моя, — Самвел улыбнулся, и в его улыбке было что-то собственническое. — Садись, масик. Поехали.
Они погрузились в машину. Самвел за руль, Света рядом с ним на переднем сиденье, а Лена, Саша и Женя — сзади. Лена оказалась зажатой между двумя парнями, и её персиковое платье с оборками выглядело до абсурда неуместно на фоне их тёмных джинсов и кожаных ботинок.
— Удобно? — спросил Саша, и его кривоватая улыбка стала чуть шире.
— Да, спасибо, — Лена поправила косички и сложила руки на коленях. — Очень удобно.
Женя, сидевший с другой стороны, наклонился к ней чуть ближе:
— Лен, а ты правда знаешь, куда мы едем?
— На шашлыки! — ответила она с той же уверенностью, с какой раньше рассказывала про зиготу и эмбрион. — На дачу. Жарить мясо, пить виски с колой...
— О, ты знаешь про виски с колой? — удивился Женя.
— Я медик, — гордо ответила Лена. — Я знаю, что алкоголь в малых дозах расслабляет и способствует социализации.
Саша и Женя переглянулись. Самвел, глядя в зеркало заднего вида, хмыкнул. Света, сидевшая впереди, закрыла лицо ладонью.
— Лен, — сказала она тихо, — а ты знаешь, что такое «социализация» в понимании этих... этих людей?
— Общение, — Лена улыбнулась. — Дружеское общение на природе.
— Ну да, — пробормотал Самвел, заводя мотор. — Дружеское. Очень дружеское. И главное близкое и телесное.
Машина тронулась. Они выехали из города, миновали кольцевую, и вскоре за окнами потянулись дачные посёлки — аккуратные домики, заборы, сосны. Лена смотрела в окно широко распахнутыми глазами, и её губы беззвучно шевелились — она считала пролетающие мимо деревья, как в детстве.
Дача, куда они приехали, принадлежала отцу Самвела — большому, двухэтажному дому с мангальной зоной, беседкой и баней. Внутри было просторно, пахло деревом
Дворянское гнездо