надо мной, и халат расходился, и я видел её ключицы, выемку между грудей, белый край лифчика. Она не поправила халат. Я не понимал, замечает ли она.
— Ты не понимаешь, - сказала она, и голос стал тише, но не мягче. - Тебе нужен стимул. Тебе нужен какой-то... - она запнулась, будто подбирая слово, -... дополнительный стимул, чтобы ты начал учиться. Потому что слова не работают. Я говорю тебе каждый день, и каждый раз одно и то же.
Она положила руку мне на плечо. Не как обычно - не короткое касание, а задержалась. Пальцы сжались, и я почувствовал, как её ногти чуть царапают ткань футболки.
— Мам...
— Молчи. - Она перебила, но не резко. Скорее устало. - Просто... молчи.
Она стояла, и я видел, как халат сползает с одного плеча. Не резко, медленно. Ткань соскользнула, обнажив кожу плеча и бретельку лифчика. Она не поправила. Я смотрел на эту бретельку - белую, тонкую, ничем не примечательную - и думал: это начинается. Опять. Тот же порядок. Раздражение, потом...
Мама опустилась рядом со мной на стул. Не напротив - рядом. Её колено касалось моего.
— Ты даже не понимаешь, как это... - она не закончила. Посмотрела на меня. Лицо было сердитое, но глаза - я не знал, как описать. Не злые. Другие. - Ты меня злишь. Ты знаешь это?
— Знаю.
— Нет, не знаешь. - Она взяла мою руку. Не грубо, но уверенно. Положила себе на ногу. - Ты не знаешь, что ты со мной делаешь.
Я сидел неподвижно. Моя ладонь лежала на её ноге, поверх халата. Ткань была тёплая. Я чувствовал тепло тела под ней.
— Мам, что ты...
— Тебе нужен стимул, - повторила она, и это звучало как объяснение, но не объясняло ничего. - Если слова не работают, значит... - она снова запнулась, -... значит, нужно что-то другое.
Она расстегнула халат. Одной рукой, быстро, будто решаясь. Ткань разошлась, и я увидел - лифчик, белые трусы, живот, бёдра. Обычное бельё. Обычное тело. Ничего особенного, кроме того, что это была моя мама, и она сидела передо мной в расстёгнутом халате с сердитым лицом и говорила про физику.
— Смотри, - сказала она. Не попросила - сказала. Взяла мою руку и положила себе на грудь. Поверх лифчика. Я чувствовал мягкость под жёсткой тканью и кружевной кромкой. Её сердце билось - быстро, быстрее, чем должно было при спокойном разговоре об учёбе.
— Ты думаешь о физике? - спросила она. Голос был ровный, но в нём звучало то, чего раньше не было. - Нет. Ты не думаешь. Ты думаешь об этом. Вот. - Она сжала его руку, прижимая крепче к своей груди. - Вот твой стимул. Ты будешь стараться, если... если...
Она не закончила. Убрала его руку с груди, но не отпустила. Повела вниз, вдоль тела, поверх расстёгнутого халата, потом - под край. Его пальцы скользнули по её бедру. Кожа была гладкая, горячая. Она направляла его руку медленно, будто каждый сантиметр требовал отдельного решения.
— Что ты делаешь... - выдохнул он.
— Я сказала - молчи.
Она отпустила его руку, но он не убрал. Не потому что так решил - просто тело не слушалось. Ладонь лежала на её бедре, и он чувствовал, как мышцы под кожей чуть напряжены.
Она снова взяла его запястье. Пальцы сжались крепче - не больно, но властно. Она повела его руку выше, вдоль внутренней стороны бедра. Движение было медленным, неотвратимым. Кожа здесь стала ещё более горячей и чувствительной.
Она раздвинула ноги чуть шире и направила его ладонь прямо между ними. Его
Туфельки однокурскницы