до этого было обычным школьным, уплотнилось, стало гуще. Я вспомнил, как это было с мамой - то же самое ощущение, будто комната стала меньше, будто расстояние между мной и женщиной начало значить больше, чем должно.
Мой телефон в кармане не вибрировал. Но я знал, что приложение уже работает.
— Садись, - сказала она.
Я сел. Она продолжила урок. Голос ровный, привычный, рассказ о земской реформе, губернских и уездных земствах. Я слушал вполуха, потому что следил за другим.
Учительница стояла у доски, и я заметил, что она не смотрит на класс. Она смотрела на меня. Не постоянно - она отводила взгляд, писала что-то на доске, поворачивалась к карте, но каждый раз возвращалась. Раньше она делала это с раздражением, как смотрят на ученика, от которого ждут подвоха. Сейчас взгляд был другим. Я не мог точно сказать, каким. Дольше. Чуть ниже моего лица.
Я подумал: это начинается.
Она подошла к моей парте. Это тоже было привычно - она ходила по классу во время объяснения. Но обычно она проходила мимо, иногда останавливалась у чьей-то тетради, наклонялась. Сейчас она остановилась рядом со мной. Близко. Ближе, чем обычно.
— Покажи конспект, - сказала она.
— У меня нет конспекта. Я же сказал.
— Покажи, что есть.
Я открыл чистый лист. Она наклонилась, чтобы посмотреть. Её волосы упали вперёд, и я почувствовал запах - не парфюм, а что-то лёгкое, может быть шампунь. Она наклонилась низко, и я увидел, что верхняя пуговица её блузки расстёгнута. Не помню, была ли она расстёгнута раньше. Сейчас - расстёгнута. Белая ткань слегка отошла, и я видел край кружевного белья. Чёрного.
Она не выпрямилась сразу. Задержалась на секунду - может, две - глядя на мой чистый лист. Потом поднялась, и я успел заметить, что она не поправила блузку.
— После урока останься, - сказала она, и голос был обычным, учительским. - Разберёмся, что с тобой делать.
По классу никто не отреагировал. Оставить после уроков - это нормально, это не наказание, это рутина. Кто-то из одноклассников покосился на меня с сочувствием. Я кивнул.
Она продолжила объяснять. Я сидел и слушал и следил за тем, как она двигается по классу. Юбка ниже колена, тёмные колготки, туфли на невысоком каблуке. Она писала на доске, и при движении рука вверх юбка слегка натягивалась на бёдрах. Она повернулась, и я увидел, что юбка чуть выше, чем мне казалось раньше. Или нет - может, она всегда была такой. Я не был уверен. Но теперь я замечал.
Урок шёл. За это время учительница трижды прошла мимо моей парты, дважды остановилась рядом и один раз положила руку на край моей парты, наклонившись, чтобы посмотреть, что пишет сосед. При этом она наклонилась так, что я снова увидел расстёгнутую пуговицу и край чёрного кружева. На этот раз я был уверен: она не поправила.
Звонок. Класс зашуршал, зашевелился, потянулся к двери. Учительница осталась сидеть за столом. Я остался сидеть за своей партой.
Дверь закрылась за последним учеником. Мы были одни.
Учительница не сразу заговорила. Она убрала тетради в стопку, сложила листы, аккуратно. Потом посмотрела на меня.
— Подойди.
Я встал и подошёл к учительскому столу. Она сидела, я стоял, и это создавало странную динамику - обычно она стояла, а я сидел. Сейчас я был выше, и она смотрела на меня снизу вверх, и в этом было что-то, чего не было раньше.
— Ты умный парень, - сказала она. Голос был ровный, но в нём звучало что-то, чего я не слышал раньше. Не злость. Что-то другое. - Ты знаешь материал. Ты всё понимаешь. И при этом
Школа танцев . ЧАСТЬ 1-3