ты приходишь с пустыми руками и говоришь мне это в лицо, как будто это нормально.
— Я не считаю, что это нормально. Я просто не сделал.
— Почему?
— Не хотел.
— Не хотел, - повторила она. Встала. Мы стояли по разные стороны стола, но она вышла из-за него, обошла, и теперь стояла рядом со мной. Близко. - Ты понимаешь, что это неуважение? Не ко мне. К себе. Ты тратишь своё время, моё время, и тебе всё равно.
— Мне не всё равно.
— Тогда почему?
Я не ответил. Я смотрел на неё и видел, как её щёки чуть порозовели. Это могло быть раздражением - она краснела, когда злилась, я видел это раньше. Но сейчас румянец был другим, или мне казалось. Я не был уверен. Но я видел.
Она подошла к двери класса. Я подумал, что она уходит, но она повернула замок. Щелчок. Потом задёрнула шторку на стеклянной вставке двери.
— Сядь, - сказала она, кивнув на стул рядом с учительским столом.
Я сел. Она села рядом, не напротив, а рядом. Её колено коснулось моего. Она не отвела.
— Ты не первый раз так, - сказала она. - И каждый раз ты знаешь ответ. Каждый раз ты можешь рассказать тему. Но ты не пишешь. Ты не делаешь то, что нужно. Как будто ты специально.
Я промолчал. Она наклонилась ко мне, и блузка снова отошла. Теперь я видел больше - не только край белья, но изгиб, мягкую линию, кожу. Она наклонилась близко, и я чувствовал её дыхание.
— Ты делаешь это специально? - спросила она.
— Что именно?
— Это. Всё это. Приходишь пустой. Говоришь мне в лицо. Как будто хочешь, чтобы я...
Она не закончила. Она смотрела на меня, и я видел, как её губы приоткрылись, как она облизнула нижнюю губу - быстро, будто пересохло. Это не было тем жестом, который я видел раньше, у других. Это было другое. Она не пыталась привлечь внимание. Она пыталась справиться с чем-то.
— Чтобы вы что? - спросил я.
Она выпрямилась. Потом, без предупреждения, расстегнула ещё одну пуговицу. Не верхнюю - следующую. Теперь блузка открывалась ниже, и я видел кружево чёрного лифчика, натянутое, и тень между. Она смотрела на меня, и её лицо было строгим, как на лекции.
— Ты не готовишься к семинарам, - сказала она. - Ты не уважаешь предмет. Ты не уважаешь мой труд. И ты сидишь здесь и смотришь на меня, как будто ничего не происходит.
— Что происходит?
— Ты знаешь, что происходит.
Она подошла ближе. Её бедро касалось моего колена - она не отступила, а наоборот, прижалась плотнее. Потом взяла мою руку - не грубо, но уверенно, как берут вещь, которая нужна - и положила себе на бедро. Поверх юбки. Ткань под ладонью была тёплой, и я чувствовал, как под ней напрягаются мышцы - она стояла так, будто хотела отстраниться, но не могла.
— Ты чувствуешь это? - спросила она.
— Что?
— Что ты делаешь. Со мной.
Она не дала мне ответить. Она встала, и моя рука соскользнула с бедра. Она расстегнула юбку. Молния сбоку, тихий звук, и юбка упала на пол. Она осталась в блузке и колготках. Потом сняла колготки - быстро, без ритуала, как снимают что-то мешающее. Бельё чёрное, гладкое, простое. Ноги длинные, светлые.
Она стояла передо мной в расстёгнутой блузке и белье, и её лицо было лицом учительницы, которая недовольна учеником.
— Ты думаешь, это нормально? - спросила она. - Ты провоцируешь меня, и ты думаешь, что это нормально?
— Я не провоцирую.
— Ты провоцируешь. Каждый раз. Ты приходишь и делаешь это
Вика(2)