женщины. Ощущение было таким, что я на секунду перестал думать.
Она обхватила меня ногами, притянула ближе. Её руки легли мне на спину, ногти впились в ткань рубашки.
— Двигайся, - сказала она. Голос был тихим, хриплым. - Двигайся, и не думай, что это значит, что ты мне нравишься. Ты мне не нравишься. Ты ленивый, ты наглый, и ты...
Она снова не закончила. Я двигался, и она двигалась со мной, и её тело подо мной было живым, тёплым, отзывчивым. Её лицо было рядом, и я видел, как она закусила губу, как её глаза то закрывались, то открывались, и в них было что-то, что я не мог назвать, но что я узнавал, потому что видел раньше - в магазине, на лестнице, на кухне. То же самое, но сильнее.
Я двигался, и она двигалась, и я слышал её дыхание - рваное, быстрое, и звуки, которые она издавала, не были словами, но были чем-то большим, чем слова. Её ногти царапали мне спину через рубашку. Её бёдра сжимались вокруг меня.
— Ты... - сказала она, и голос сорвался. - Ты... не делаешь... домашнее... задание...
И я чувствовал, как подступает, и мне было не до того, чтобы думать.
Я кончил. Я видел по её лицу, как что-то дрогнуло, как она сжалась вокруг меня, и её дыхание остановилось на секунду, а потом пошло снова, уже медленнее.
Мы лежали на учительском столе. Я - на ней, она - на холодной поверхности, и её блузка сбилась, и её грудь касалась моей рубашки, и мы оба дышали тяжело. Я чувствовал, как моё сердце билось, и как её сердце билось - через кожу, через ткань.
Потом она сказала:
— Встань.
Я встал. Она села на столе, подтянула ноги, посмотрела на меня. Лицо было красным, волосы растрёпанные, очки съехали на нос. Она поправила очки - привычный жест, и в нём было что-то странное после всего, что произошло.
— Оденься, - сказала она.
Я оделся. Она тоже - молча, не глядя на меня. Натянула бельё, колготки, юбку. Застегнула блузку - не все пуговицы, верхнюю оставила. Собрала тетради с пола, разложила на столе.
— Можешь идти, - сказала она, не поднимая глаз.
Я подошёл к двери. Отодвинул шторку, повернул замок.
— Артём, - сказала она за моей спиной.
Я обернулся.
— Сделай домашнее задание. В следующий раз.
Я кивнул. Вышел. Дошёл до конца коридора, мимо пустых кабинетов, мимо окон, за которыми школьный двор был пустой. Спустился по лестнице. Вышел из здания.
На крыльце я достал телефон. Уведомление висело на экране - новое, четвёртое.
Максимальная. Не высокая, как с мамой и соседкой. Максимальная.
Я стоял на крыльце школы, и телефон был тёплый в моей руке, и я думал: это работает. Это действительно работает, и я знаю, как это работает. Чем сильнее женщина злится на меня - тем дальше заходит.
Я сунул телефон в карман и пошёл домой. Дома было пусто. Мама ещё на работе. Я прошёл в свою комнату, лёг на кровати, закинул руки за голову и уставился в потолок.
Четыре случая, одинаковый механизм, одинаковый результат. Чем сильнее раздражение - тем сильнее реакция. Максимальная интенсивность - максимальный эффект.
Я больше не был тем, с кем это происходило. Я был тем, кто это запускал. Я мог это делать. Сознательно. Намеренно. Зная, что получится.
Часть 5. Охотник
Я лежал на кровати и думал о том, как это устроено.
Если бы кто-нибудь месяц назад сказал мне, что существует способ - надёжный, повторяемый, работающий четыре раза из четырёх - я бы спросил, в чём секрет. Быть красивее? Увереннее? Смешнее? Заботливее?
Поделился женой