рот, и мои губы коснулись его головки. Это было так интимно, так запретно, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала его вкус — солоноватый, тёплый, мужской, с лёгкой горчинкой, от которой внутри всё сжалось. Я задержалась на мгновение, чувствуя, как он пульсирует на моих губах, как бьётся в такт его сердцу. Вокруг нас клубился пар, оседая на коже, капли воды стекали с купола, и где-то вдалеке продолжал шуметь вода, создавая фон, в котором этот момент казался нереальным, почти сновидчески.
Я провела языком по его головке, чувствуя её гладкую, влажную поверхность, её пульсацию. Кожа скользила под языком, становясь более влажной, и я ощущала, как он напрягается от каждого моего движения. Он выдохнул — глубоко, с облегчением, и этот звук был таким искренним, таким живым, что внутри меня разлилось тепло, смешиваясь с влажным жаром парилки. Я взяла его в рот, чувствуя, как он наполняет его, касается нёба, как мои губы обхватывают его ствол. Он тихо, сдавленно застонал, и этот звук подстегнул меня, заставляя двигаться глубже.
Я начала двигаться медленно, ритмично, чувствуя, как его член скользит по моим губам, как он касается нёба при каждом погружении. Я проводила языком по всей длине, обводя вены и чувствуя, как он становится твёрже, горячее. Его рука легла на мою голову, пальцы сжались в моих влажных волосах, но не давили — они лежали легко, почти невесомо, позволяя мне выбирать глубину и скорость, доверяя моим движениям. Я чувствовала его доверие, и это было почти так же интимно, как его прикосновения — тихое признание, что мы перешли черту и не хотим возвращаться.
Пар вокруг становился плотнее, воздух тяжелее, и я чувствовала, как капли воды стекают по моей спине, по груди, смешиваясь с потом и его влагой на моих губах. Я ускорилась, чувствуя, как он пульсирует на моём языке, как его дыхание становится более прерывистым, как его пальцы слегка сжимаются в моих волосах, когда я вбираю его глубже, позволяя себе раствориться в этом моменте полностью.
Член покинул мой рот медленно, и я облизала губы, чувствуя его вкус, оставшийся на языке. Головка скользнула по губам в последний раз, оставляя влажный, тёплый след, и я проводила её взглядом, чувствуя, как внутри разливается сладкая тяжесть. Его рука, всё ещё лежащая на моей голове, мягко потянула меня вверх, и я, повинуясь этому движению, поднялась с колен. Ноги слегка дрожали — от напряжения, от возбуждения, от влажного жара, который обволакивал нас и, казалось, проникал в каждую клетку.
Я почувствовала, как его пальцы касаются моих плеч, скользят по шее, по ключицам — легко, почти невесомо, но каждое прикосновение оставляло на коже горячие дорожки, от которых по телу пробегали мурашки. Он развернул меня, его руки легли на талию, гладя бока, спускаясь к бёдрам, и я чувствовала, как он ведёт меня, направляет, его пальцы слегка сжимаются на моей коже, оставляя лёгкое, почти невидимое давление. Пар вокруг сгущался, крупные капли воды падали с купола, оседая на плечах, на спине, смешиваясь с потом и возбуждением, которое пульсировало внутри, усиливая каждое прикосновение.
Он мягко наклонил меня вперёд, и я оперлась руками о горячий каменный лежак. Тепло проникло в ладони, жар поднимался к лицу, обжигая кожу, и я чувствовала, как камень принимает вес моего тела. Моя спина выгнулась, я подалась бёдрами назад, чувствуя, как его пальцы касаются их, скользят по коже, поднимаясь к краю купальника, играя с тканью, чуть натягивая её. Его дыхание касалось моей спины, моих плеч, моей шеи — тёплое, прерывистое, оно оставляло на коже влажные
Фортепьянный концерт