нести меня, растворяясь в жаре, в их руках, в их членах, заполнявших меня, влажных и горячих, каждый со своим вкусом и ритмом.
Я почувствовала, как внутри нарастает волна — медленно, но неумолимо, она поднималась откуда-то из глубины, заполняя каждую клетку, сжимаясь в тугой комок внизу живота. Мой стон вырвался наружу, смешиваясь с шипением пара и ритмичным плеском воды, падающей с купола. Дыхание сбилось, стало прерывистым, грудь вздымалась, и я слышала, как мои собственные звуки отражаются от каменных стен, умножаясь, возвращаясь ко мне эхом. Его руки на моих бёдрах сжались сильнее, притягивая меня ближе, и я чувствовала, как его дыхание касается моей спины — горячее, влажное, оно оставляло на коже тёплые дорожки, которые мгновенно остывали на влажном воздухе.
Пар окутывал нас плотным коконом, крупные капли стекали по моей спине, по бёдрам, собирались в ложбинке между ягодиц, смешиваясь с потом и влагой, покрывавшей наши тела. Я чувствовала, как он входит глубже, сильнее, как его член касается того самого места, от которого перехватывает дыхание, и в этот момент волна накрыла меня — резко, горячо, заставляя моё тело выгнуться на горячем камне, а мышцы сжаться вокруг него, пульсируя в ритме оргазма.
Его стон, низкий и протяжный, прозвучал над моей спиной — почти удивлённый, словно он не ожидал такой силы моих сокращений. Пальцы впились в бёдра, удерживая меня в напряжении, пока волны удовольствия прокатывались по телу, отдаваясь в кончиках пальцев, в груди, в шее. Его член пульсировал внутри, становился твёрже, горячее, но он сдерживался, ждал, пока дрожь утихнет, давая мне пережить каждую пульсацию до конца.
Сзади донёсся его голос — короткое, гортанное слово по-турецки, смысла которого я не разобрала, но в интонации слышалось тепло и довольство. Руки скользнули по бёдрам, гладя, успокаивая, и он медленно вышел из меня, оставляя после себя тёплую, влажную пустоту, которая тут же начала заполняться новым ожиданием.
Шаги по камню, скрип мокрых подошв — они менялись местами. Чьи-то руки коснулись спины, плеч, приподняли меня, переворачивая, укладывая на горячий камень лицом вверх. Голоса переговаривались по-турецки, смешиваясь с шипением пара и мерным плеском воды. Моё тело, всё ещё дрожащее от пережитого оргазма, готовилось принять нового мужчину, и я не знала, кто из них будет следующим — только ждала, чувствуя, как их взгляды скользят по моей коже, влажной и горячей, как их тени нависают надо мной в клубах пара.
Руки легли на бёдра, и следом пришло ощущение входа — медленного, глубокого, наполняющего. Стон вырвался сам собой, когда его член коснулся нужной точки. Ладони скользили по спине, по бёдрам, дыхание за спиной становилось тяжелее, смешиваясь с моими стонами. Движения ускорялись, пальцы сжимали бёдра, притягивая ближе, и его хриплый стон раздался над ухом, когда ритм достиг предела.
Он вышел, и почти сразу пустоту заполнил другой — плавнее, глубже, с иным скольжением, от которого тело выгибалось на камне. Руки двигались мягче, дыхание было почти беззвучным, но внутри чувствовался его медленный, вязкий ритм, тягучий, как пар, окутывающий нас.
Голоса переговаривались по-турецки, руки разворачивали и направляли меня. Чья-то ладонь взяла за подбородок, повернула голову — и его член скользнул в рот: горячий, твёрдый, влажный, с привкусом пара. Глубокий вдох, и он заполнил нёбо, пальцы сжались в волосах, но не задавали темп — я двигалась сама, медленно проводя языком по головке, чувствуя пульсацию на языке. Его низкий стон смешался с шипением пара.
Потом рука легла на щёку, мягко отстраняя, и его место занял другой — его член скользнул между губ, коснулся горла. Я вобрала глубже, чувствуя, как он твердеет
В баре, без трусиков