Ну-ну, в купальнике... Ладно, Самарская, убедила. Пойдём растапливать. Посмотрим, на сколько тебя хватит в моей парилке!
*** *** ***
Мы вышли во двор. Ночной воздух Энска после тёплого дома обжг свежестью. Олег принёс из сарая охапку сухих смолистых дров, и мы вместе отправились в бревенчатый сруб бани, стоявший в глубине двора.
Внутри пахло суховоздушным распаренным веником, берёзовым дегтем и старым деревом. Олег умело растопил чугунную печь, подкинул дров, и вскоре в темноте предбанника весело затрещал огонь, сквозь решетчатую дверцу топки отбрасывая янтаpные блики на бревенчатые стены.
Пока баня набирала жар, мы сидели в предбаннике на широкой деревянной скамье. Олег подкинул ещё пару поленьев, вытер руки и сел рядом со мной. Расстояние между нами снова сократилось до предела.
Купальник я уже надела под халат — плотный, тёмно-синий, подчеркивающий каждую линию моей фигуры, с глубоким вырезом на спине. Халат Олег мне выдал ещё его сбежавшей жены. Мне он был чуток великоват. По всему видать жена его Дюймовочкой не была.
— Ну что, греется наша банька — тихо сказал Олег, поворачиваясь ко мне. Его взгляд скользнул по моей шее, опустился к ключицам и задержался там. — А ты, Наташ, затейница... Знаешь ведь, как мужика с ума свести.
— Я просто хочу в баню, — с невинным видом ответила я, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее от его близости. — А ты обещал быть джентльменом.
— Обещал, — вздохнул он, продвигаясь ближе и накрывая мою обнаженную коленку своей горячей, шершавой ладонью. — Только с каждым часом рядом с тобой держать это обещание всё труднее и труднее...
Движение его руки по моей коже было медленным, дразнящим. Я почувствовала, как по спине пробежала крупная дрожь. В предбаннике становилось всё жарче, и дело было вовсе не в печке…
*** *** ***
Дверь в парилку поддалась с мягким деревянным скрипом. Внутри нас накрыла густая, плотная волна сухого березового жара, пахнущая раскаленными камнями и душистым распаренным веником.
Я скинула халат и осталась в своём тёмно-синем купальнике. Олег, стоявший рядом в одних банных шортах, на секунду замер. Его взгляд буквально обжёг меня: в полумраке парилки, при тусклом свете сквозь небольшое оконце, моя фигура — с пышной грудью, едва сдерживаемой тканью купальника, тонкой талией и округлыми бедрами — выглядела чертовски соблазнительно. Я мимо своей воли заметила как шевельнулось у него в шортах.
— Боже мой, Наташа... — глухо выдохнул он, качая головой. — Ты вообще понимаешь, что ты со мной делаешь?
— Понимаю, Олег, — тихо и открыто ответила я, садясь на полок выставляя бедро и чувствуя, как жара мгновенно покрывает кожу мельчайшими капельками пота. — Я всё прекрасно понимаю.
Он подсел ближе, взял веник, намочил его в деревянном ушате и слегка прошёлся лёгкими взмахами по моим плечам и спине. Но парение быстро отошло на второй план. Его горячие ладони, скользившие по моей влажной коже, смещались всё ниже, стирая последние границы.
Когда Олег притянул меня к себе и впился в мои губы глубоким, жадным поцелуем, во мне окончательно рухнули все плотины, духовные скрепы и клятвы верности. Я ответила с такой же накопившейся, изголодавшейся страстью, обнимая его за широкую, разгорячённую спину. Он подхватил меня на руки, вынес из парной обратно в предбанник и опустил на широкую деревянную кушетку, накрытую простынёй.
Его пальцы ловко сдернули бретельки моего купальника, освобождая грудь. Олег опустился губами к моей шее, вниз к ключицам, и я не удержалась — сладко и громко (здесь некого было стеснятся) застонала, выгибаясь ему навстречу. Влечение было диким, удушающим, до звона в ушах. Дома
Нет, я не хочу