До соседнего дома было метров тридцать. Если бы мы находились в той комнате, в присутствии ее друзей, у меня бы, наверное, не встал. Если уж, будучи созерцателем, я испытывал стыд, то самому делать это на людях... Однако сейчас, видя, что за нами подглядывают, я наоборот, возбуждался сильнее. На, смотри, парнишка. Я бабу трахаю, а ты там один дрочишь! Правой ладонью я взял одну грудь Инны, сжал ее, ощущая упругость, а левую руку положил на лобок, нащупал средним пальцем клитор и нажимал на него, пытаясь прижать к двигающемуся во влагалище члену.
Инну тоже заводил факт подглядывания. Она раскачивалась, делая встречные движения, и я чувствовал, как импульсивно сжимается ее влагалище, словно рука доильщицы, выдаивающей молоко. И это молоко вот-вот устремится в нее. Я собирался уже выдернуть член, чтобы не кончать внутрь, но Инна, почувствовав это, завела руки за спину и обхватила мой зад, не давая мне покинуть ее лоно. И влагалище сжалось, удерживая мой пенис в себе. Инна задрожала всем телом, она вставала на цыпочки, сотрясалась и часто дышала, но не издавала при этом ни звука. А мое семя не помещалось в ней и вырывалось наружу, стекая по нашим ногам. Член мой стал обмякать, и влагалище, последний раз сжавшись, вытолкнуло его из себя.
Теперь Инна издала тихий стон, отпустила мой зад, подошла к дивану и плюхнулась на него, раскинув в стороны руки и ноги. Я прилег рядом. Инна лежала с закрытыми глазами, на лице ее было написано счастье. Я гладил ее по груди, по животу, по бедрам, обходя только пышущий жаром орган, окруженный мокрыми взъерошенными волосами. Ведь это местечко сильно натружено, прикасаться к нему сейчас так же некомфортно, как к моей головке.
— А он тоже кончил, — произнесла Инна утомленным и тихим голосом.
— Кто? – не понял я.
— Тот онанист, который за нами подглядывал.
— А-а.
— Мне жаль его, я иногда встречаю на улице этого парня, молоденький такой, щупленький и очень стеснительный. Девушки таких не любят. Пусть побалуется, я иногда специально ему показываю, раздеваюсь возле окна и ласкаю себя.
— Ты филантроп.
Она положила ладошку на мой увядший орган, погладила и обратилась словно к нему:
— Ах ты, молодец, мой хороший. Мой лучший подарок.
Подарок возгордился, и от этого начал расти. Когда он подрос окончательно, дверь отворилась, к нам заглянула Люба.
— Эй, как вы тут? Кончили? Ой, а новый член и впрямь — ничего!
— Люб, закрой дверь! — возмутилась Инна. — Иди на фиг! Этот член сегодня только мой.
— А-а. Ну ладно.
Люба послушалась.
Мы с Инной потрахались лёжа на диване, потом оделись, вышли в соседнюю комнату. Там Игорь имел раком Любу, рядом Оксана сосала Витьку. Меня это уже не смущало. Мы с Инной протиснулись мимо них к столу и выпили еще раз за её здоровье.
2
— Ты где был? — спросила жена, когда я в седьмом часу утра вошел в квартиру.
— Клиент попросил встретить его родню в Домодедово. Прилёт задержали из-за погоды, пришлось ждать. Потом за бензином простоял в очереди.
— А-а...
Жена ушла в ванную. Пришлось в качестве доказательства опустошить заначку.
— Не сердись, — сказал, когда она вышла. — На вот.
— Хорошо, — жена взяла деньги.
До весны Инна не звонила, а я ее номер телефона взять не догадался. Я часто вспоминал её «день рождения», иногда даже проезжал мимо её дома, надеясь на случайную встречу, но ни разу не встретил. А подняться позвонить ей в дверь не решался из-за своей глупой деликатности.
Девочка-травести