– Знаешь, что самое страшное? – спросила она, глядя на него. – Что мне было всё равно. На тот спор. На то, что о нас скажут. Я просто хотела почувствовать себя живой. Чтобы кто-то вспомнил, что я не только отличница со стипендией. Что я — женщина.
Никита подошёл к ней сзади и положил руки ей на плечи. Её кожа была прохладной, но под пальцами он чувствовал, как бешено бьётся пульс. Юлька закрыла глаза и откинула голову назад, прижимаясь затылком к его животу.
– Ты живая, – прошептал он ей в самое ухо. – Охренительно живая.
Его рука медленно скользнула вниз, по её ключицам, забираясь под ткань платья. Юлька всхлипнула, став ещё податливее. Он почувствовал, как её соски затвердели под его ладонями. Её грудь была маленькой, упругой и такой тёплой, что Никиту закружило.
– Хватит быть правильным, Никита, – пробила тишину её хриплая просьба.
Он перевернул её к себе, заставляя смотреть ему в глаза. В её взгляде была вся та боль, которую она копила месяцами, и вместе с ней — жгучая, неистовая жажда.
– Да, ты права, – выдохнул он, накрывая её губы своими.
Поцелуй был странным: в нём смешались горечь сигарет, остатки виски и та странная нежность, которая всегда связывала их. Юлька не просто отвечала ему — она жадно впитывала его, словно пыталась забрать в себя всю его силу, всё его спокойствие.
Его пальцы запутались в её волосах, он потянул её на себя, и она с радостным стоном вскрикнула, когда платье скользнуло вверх, обнажая её бедра. Никита сбросил её с кровати на ковёр, и они оба повалились вниз, сплетаясь в один живой, тёплый клубок.
– Ох... – Юлька выдохнула, когда его рука оказалась между её ног.
Она была влажной, горячей. Никита с трудом сдерживал себя, чтобы не действовать слишком грубо, но она сама раздвинула колени шире, приглашая его к себе. Её бедра молочно-белые в слабом свете лампы, кожа гладкая, шелковистая, пахнущая парфюмом и чем-то ещё, таким знакомым и родным.
Никита закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он чувствовал её дрожь, такое мелкое, неистовое дрожание всего тела. Её пальцы впились в его спину, оставляя глубокие царапины, а губы, влажные и жадные, всё время искали его рот.
– Ты такая... – он запнулся.
– Какая? – выдохнула она, вжимаясь в него сильнее, чувствуя его твердость сквозь ткань брюк.
– Настоящая.
Юлька дернула его за пояс ремня, одним резким движением освобождая его от одежды. Она не ждала — сама потянулась вниз, её пальцы коснулись его, и Никита едва не задохнулся от этого прилива жара. Она смотрела на него снизу вверх, с вызовом и любовью, с такой силой, которая была ему недоступна.
– Я больше не хочу быть правильной, Никит. Я хочу, чтобы ты принадлежал мне.
Она притянула его на себя, обхватив ногами, и Никита, больше не колеблясь, вошёл в неё. Юлька закинула голову, её тело выгнулось дугой, и из её груди вырвался громкий, чистый стон, перешедший в хриплый всхлип.
– Ох... бля... ты... ты такой большой...
Он двигался внутри неё, чувствуя, как она сжимается вокруг него, обхватывает, не желая выпускать. Это было не похоже на те сцены, которые он читал в книгах или видел на экране. Это был хаос, шум, запах пола и её волос, пот, смешанный со слезами.
– Сильнее, – попросила она, вцепляясь в его плечи. – Не сдерживайся...
Он перехватил её обе руки, прижав их над головой, и начал двигаться быстрее, жёстче. Юлька отрывалась от пола, фактически
Маринины подруги. часть 1