Чтобы не изменять семейной традиции и этим летом отвезти нас с сестрой к морю, мама Вика разрывалась между школой и репетиторством, стараясь весь прошедший год понемногу откладывать на отпуск.
Со своим вторым мужем, Ленкиным папой, они расстались ещё прошлой весной. Отчим нашёл себе помоложе, а мама с тех пор так и оставалась одна.
Как единственный мужчина в доме, я постарался принять на себя все мужские обязанности, кроме, пожалуй, тех, что исполняют настоящие мужья в маминой спальне. В силу возраста я пока не мог стать полноценным добытчиком, потому как и сам ещё учился. Но и те крохи, что мне удавалось добыть, выгуливая чужих собак и раздавая прохожим рекламные листовки, бывали нам очень кстати.
Я был горд тем, что могу побаловать своих любимых девочек вкусным чаем со сладостями и не спрашиваю у мамы денег на карманные расходы.
Считая себя взрослым, я старался максимально разгрузить вечно измученную дополнительными часами и репетиторством родительницу. Я учился готовить, доводя до совершенства пару-тройку рецептов из интернета, не забывал разделять белое бельё с цветным, заряжая стиральную машину, приглядывал за Ленкиной успеваемостью в школе и даже с чувством и нужной интонацией разучивал с ней поэму о «Русских женщинах».
Во всём стремясь походить на идеального мужчину, я пока и не думал о том, что всё ещё молодая и красивая женщина, наша мама Вика, может тосковать по мужской ласке.
Длинноногая шатенка среднего роста, слегка за тридцать, с милой улыбкой, роскошными волосами до середины спины, полновесной грудью и женственным животиком.
Если мамочка шла по улице в лёгком летнем платье, все мужчины оборачивались.
Не скрою, красота её тела была для меня идеалом женщины. Я замирал в восхищении, ненароком заставая маму неодетой. Обожал вдыхать её аромат, развешивая на балконе полотенце, в котором она выходила из душа. Любил её спокойный голос, интонацию, заботливые мамины пальцы в своих волосах. Я даже грезил о ней в снах, полных такого, о чём не хочется забывать.
Без какой-либо пошлости я просто её боготворил.
Моя сестра Ленка характером и цветом волос уродилась в своего отца.
Рыжеволосую задиру я называл Кнопкой.
С разницей в четыре года, пока не подросли, мы всё делили с боем: второй этаж кровати, место за столом, планшетный компьютер и, конечно, мамино внимание.
В восемь лет Кнопку отдали в гимнастику, где её нерастраченная энергия наконец-то стала находить выход.
Мы с ней повзрослели, прекратили цапаться и с тех пор жили душа в душу, ну или почти что так.
Конечно, мы с мамой заметили, что за последние полгода наша Лена стала меняться характером.
Она стала более выдержанной и женственной.
Лена бросила гимнастику, полностью поменяла конституцию своего тела и, на мамино удивление, увлеклась беллидансом.
Кнопочка оставалась бодрой и беззаботной, ничто в её поведении не вызывало тревоги, и, решив про себя: «Чем бы дитя ни тешилось», — так и не допытавшись реальной мотивации такого выбора, мама списала всё на пубертат.
В отличие от маменьки, о причинах перемен я знал чуть больше, но пока ещё не всё.
Первая — это востоковед, моложавый профессор Нигмедзянов, поселившийся в лофте нашей высотки. О том, что у него огромнейшая библиотека, полы устелены роскошными персидскими коврами, а на стенах висит множество дорогих картин, Ленка уже прожужжала мне все уши.
А вторая — как раз то, что в доме напротив открылась студия восточного танца «Басари».
Прикоснувшуюся к волшебству восточной культуры девочку это добило окончательно, а её матери ничего больше не оставалось, как платить за занятия.
Настал июль и Викторию Андреевну наконец отпустили в отпуск.
Подсчитав всю имеющуюся наличность, мы собрали чемоданы и, как настоящая счастливая семья, собрались ехать на морюшко.
Ночное приключение