Вдохновленная водкой в своих венах и жаром их внимания — настоящего внимания, а не рассеянных похлопываний пьяницы, — Лена села. Не на стул, а прямо на диван, погрузившись в пространство между Колей и Виктором. Она чувствовала тепло их тел, запах смеси одеколона и чистого мужского пота. Это было опьяняюще.
«Останьтесь еще немного», — прошептала она, глядя на свои руки. «Просто... поговорите со мной. Увидьте меня».
И тут она сделала это. Отчаянный, безумный риск. Приподняла подол платья. Признание, прошептанное в накаленном воздухе.
«Кстати, на мне сейчас нет трусиков».
И вот рука Коли, огрубевшая от многолетней работы с двигателями, легла на её обнажённое колено. Прикосновение было электрическим, словно клеймо сквозь её тонкие чулки. Он не двигал её, просто оставил там, тяжёлую, тёплую тяжесть.
«Ты уверена, Лена?» — спросил Сергей со своего кресла низким, формальным баритоном. Вопрос был не в трусиках. Он был обо всём.
То, что должно было последовать.
Она встретила его взгляд, её голубые глаза были широко раскрыты. Она кивнула один раз. Резкий, решительный жест. «Уверена».
Этого разрешения Виктору было достаточно. Его рука, в отличие от руки Коли, была гладкой, пальцы длинными. Они скользнули от её другого колена, через чулок, к обнажённой коже бедра, чуть ниже подола платья. Его прикосновение было медленным исследованием, картированием территории. У Лены перехватило дыхание. Она откинулась на подушки, запрокинув голову, обнажив бледную линию шеи.
Коля понял намёк. Его рука скользнула вверх, отодвигая вместе с собой обтягивающую ткань платья. Он обнажил ещё больше её бедра, затем складку бедра. Прохладный воздух комнаты коснулся её обнажённой кожи, что резко контрастировало с жаром их рук.
«Так красиво», — выдохнул Коля, его голос был полон благоговения. Он смотрел на копну светлых локонов, которые теперь были видны, когда Виктор приподнял платье с другой стороны. Они действовали в безмолвном тандеме, словно делали это тысячу раз до этого. Платье собралось вокруг ее талии, оставляя ее полностью открытой от бедер до ног в чулках и туфель на каблуках.
Сердце Лены бешено колотилось в груди. Это было безумие. Володя был в шести метрах от нее. Но храп продолжался, ровный, бездумный монотонный. И это чувство... чувство, что тебя хотят, рассматривают, желают три пары голодных глаз... это был наркотик.
Первым ее коснулся палец Виктора. Не внутри, лишь медленное, легкое прикосновение к ее лону. Лена вздрогнула, из горла вырвался вздох. Она уже была мокрой, до неприличия мокрой, и его палец блестел.
«Посмотри на это», — пробормотал Виктор, показывая Коле кончик пальца, прежде чем поднести его к своим губам и облизать. Этот акт был настолько непристойно интимным, что между ног Лены разлился новый поток жара.
Коля застонал. «Моя очередь». Он не стал использовать пальцы. Вместо этого он подвинулся на диване, опустив голову между ее раздвинутыми ногами. Его дыхание обжигало ее чувствительную кожу за секунду до того, как его язык, широкий и влажный, медленно провел длинную полосу от входа до самого клитора.
Лена вскрикнула, ее рука бросилась в его коротко подстриженные волосы. Это было не нежное прикосновение; она удерживала его. Его язык нырнул внутрь, пробуя ее на вкус, исследуя ее, а затем сосредоточился на тугом, пульсирующем бугорке ее клитора. Он лизал и сосал с сосредоточенной интенсивностью механика, словно решая сложную и восхитительную задачу.
Двойное ощущение было ошеломляющим. Руки Виктора теперь лежали на её груди, разминая её сквозь платье, его большие пальцы находили соски и втирали их в твёрдые, ноющие точки сквозь ткань. Тем временем рот Коли работал в ритмичном ритме между её ног. Лена выгнула бёдра навстречу его языку,
Лена и Пикачу