громче, четче, произнесла слова, которые репетировала перед зеркалом: «Мне очень нравится... когда меня называют шлюхой. И проституткой. Мне нравится... пожестче».
Тишина.
Затем из кресла раздался тихий смешок. Сергей. «Вот как?» — прорычал он.
Коля выдохнула почти рычание. «Черт».
Виктор лишь улыбнулся, этой медленной, хищной улыбкой, от которой у Лены подкосились колени. Он встал. Он не коснулся ее. Он просто обошел кофейный столик, пока не оказался позади нее, так близко, что она чувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк своего платья. Его дыхание шевелило тонкие волоски на ее висках.
«Тогда у нас новое понимание, шлюха», — пробормотал он, грубое слово было словно бархатная пощечина.
Удар чистого, электрического возбуждения пронзил Лену до самого сердца. У нее перехватило дыхание.
«Сними платье», — приказал Сергей со своего кресла. В его голосе не было места для возражений. «Посмотрим, что наша маленькая блудница предложит сегодня вечером».
Дрожащими руками — не от страха, а от отчаянной, мучительной потребности — Лена потянулась к боковой молнии. Руки Виктора сомкнулись на её руках, остановив её. «Медленно», — приказал он, прижавшись губами к её уху. «Заставь нас ждать. Заставь нас смотреть».
Так она и сделала. Она повернулась спиной к Коле и Сергею, лицом к Виктору. Она посмотрела на него сквозь ресницы, нашла язычок молнии и начала расстегивать её. Звук был неприлично громким в тихой комнате. Она сбросила одну бретельку с плеча, затем другую, позволяя лифу упасть вперёд. На ней не было бюстгальтера. Её маленькие, идеальные груди вываливались наружу, соски уже напряглись, словно камешки, в прохладном воздухе.
С дивана раздался стон. Коля.
Она спустила платье ниже бёдер, позволив ему скользнуть вниз по ногам и рухнуть к её ногам на ковёр. Она стояла перед ними лишь в прозрачных черных чулках, подпоясанных тонким кружевным поясом. И больше ничего. Светлые локоны на бедрах были аккуратно подстрижены, выставляя все напоказ.
«Повернись», — сказал Сергей, его голос стал строже.
Она повернулась лицом к дивану и креслу. Она завела руки за спину, приняв позу подчинения, подношения. Воздух на ее обнаженной коже был лаской. Тяжесть их взглядов была физическим прикосновением.
Коля в мгновение ока вскочил на ноги. Он сократил расстояние между ними вдвое.
Длинными шагами. Его мозолистые руки, слегка пахнущие моторным маслом и мылом, обхватили её бёдра, хватка была крепкой, собственнической. Он притянул её к себе, грубая джинсовая ткань его джинсов резко ударялась о её обнажённый живот. Он уже был возбуждён.
«Ты думала об этом, жадная блудница?» — прорычал он, уткнувшись лицом ей в шею и не слишком нежно кусая сухожилие.
«Да», — выдохнула она, хватаясь руками за его плечи, чтобы удержать равновесие.
«Как часто?»
«Каждый день», — призналась она, правда вырвалась у неё из уст. «Я трогаю себя и думаю о твоём рте. О его члене». Она взглянула на Сергея. «О вас всех».
«Грязно», — прокомментировал Виктор сзади, его голос был полон одобрения. Его руки скользнули вокруг её талии, лаская грудь, сжимая её, большие пальцы скользили по соскам. Она оказалась в ловушке, зажатая между твердой силой Коли и нарочитым прикосновением Виктора.
«На колени», — сказал Сергей. Он поднялся, расстегивая брюки. «Передо мной. Посмотрим, насколько твой рот соответствует твоим грязным словам, шлюха».
Коля отпустил ее, толкнув в сторону кресла. Лена не колебалась. Она опустилась на колени на ковер, грубая текстура впилась в кожу сквозь чулки. Сергей стоял перед ней, освобождая свой толстый, тяжелый член. Он уже был полностью эрегирован, головка покраснела и истекала соком. Он схватил основание, направив его ей в лицо.
«Ну?» — потребовал он.
Лена наклонилась вперед. Она не использовала рук. Она просто открыла рот и взяла его, проглотив первые несколько
Лена и Пикачу