а взяла его в рот целиком, размазывая слюну по всей длине.
Я зажмурился, чувствуя, как её язык скользит по набухшей плоти, а пальцы сжимаются у основания. Время будто остановилось, и лишь тихие всхлипы Таи нарушали тишину кабинета. Я провёл ладонью по её затылку, направляя, и она послушно углубила захват, почти касаясь горлом. — Таечка, хватит, — хрипло выдохнул я, когда почувствовал, что близко. Она подняла на меня глаза — влажные, с расширенными зрачками, — и я понял: она не остановится, пока не доведёт меня до края. Я вцепился в её причёску, когда она ускорилась, и с тихим стоном кончил ей в рот, не выпуская её волос. Она проглотила, не отстраняясь, и лишь потом вытерла губы тыльной стороной ладони. На миг в её глазах мелькнулась озорная искорка, но она быстро собралась и посмотрела на меня с той же деловой невозмутимостью, словно мы только что обсудили отчёт. — Алексей Львович, у Вас остался час сорок, — она встала, поправила юбку, но блузку не застегнула, оставив грудь открытой. — Предлагаю перейти к более серьёзным мероприятиям. Вы уже поняли, что я подготовилась.
Я усмехнулся, подошёл к ней, взял за талию и развернул спиной к столу, наклонив её вперёд. Кляп лежал рядом; я взял его и, развернув Таю спиной к себе, застегнул на её затылке. — Наклонись к столу, милая. Она легла на столешницу грудью, а я завёл её руки за спину, сводя их вместе. Взял кожаные наручники и застегнул на её запястьях. Снова наклонился к её попке, задирая юбку, поцеловал обе ягодицы по очереди и опустился ниже, к лону, снова. Поцеловал её клитор и провёл языком от него к анусу, заткнутому пробкой. Она замычала в кляп, а я продолжил эти нехитрые манипуляции. Насладившись её вкусом сполна, я встал и приставил свой член к её киске. — Милая, ты всё ещё пьёшь таблетки? — Угум, — закивала она. — Тогда я начну. И я вошёл в неё, сжимая её бёдра до синяков, на всю длину, до самых яиц. Я помню, как она говорила, что любит пожестче, и не собирался её жалеть сегодня, тем более я действительно соскучился. Анальная пробка в её попке сквозь тонкую перегородку давила сверху на мой член, создавая дополнительную тесноту; каждое движение отдавалось сопротивлением в противоходе, выбивая стоны из моей малышки сквозь кляп. Я ускорился ещё сильнее, схватил её за волосы и потянул на себя. Прижал к своей груди, обхватил за сиськи, сжимая соски, и зашептал ей на ушко: — Таечка, я мечтал о продолжении с нашего прилёта в Москву. Как же ты прекрасна, Таечка, как же хороша. Одна моя рука опустилась к её клитору и начала теребить его. — Кончай, моя милая, кончай, моя хорошая...
Тая зажмурилась, из её глаз потекли слезы. Я прикусил ей мочку уха и её снова затрясло в оргазмическом спазме. Следом, спустя десяток фрикций, глубоко в неё кончил и я.
***
Спустя десять минут, я раздел Таю полностью, оставив на ней только чулки и разделся сам. Расположив её на диване, животом вниз и снова застегнув на ней наручники, я начал играть с анальной пробкой в её анусе, дергая её туда-сюда. Одновременно я покрывал свой член лубрикантом, готовя его к проникновению. Тая лежала на животе с закрытыми глазами и тихонько стонала в кляп.
Я смачно сглотнул, глядя на её изгибы, и тихонько хмыкнул: «Ну что, Таюшка, держись крепче». Пробка выскользнула с сочным звуком, и я, не давая ей опомниться, пристроился сзади. Она дёрнулась, но
Рабыня страсти (часть III)