от тех, кто по идее должен был её оберегать. Оказав мне высшую степень доверия, она всё же так и не начала называть меня «Лёшей». Только на «Вы», только «Алексей Львович».
Как-то, в очередной раз покрывая моё тело поцелуями и спускаясь всё ниже, Тая скажет, прерываясь между слов на поцелуи: — Алексей Львович... если... я буду... называть Вас... Лёшей... наедине... то однажды... назову так... и на работе... оно... Вам... не надо... — и на последних словах этой отповеди она взяла в рот мой член целиком. Я не был в силах спорить с ней тогда, да и после не видел в этом смысла.
Наши отношения складывались странно. Как-то раз я пытался было заикнуться о том, чтобы она переехала ко мне, когда мы вернёмся в Москву, но она отказалась это обсуждать и даже не разговаривала со мной полдня, словно я посягнул на её личные границы. Я не стал ей навязываться, и вечером того же дня она сама, подползая ко мне, прижалась к боку, свернувшись калачиком под моей рукой, и молча уткнулась мне в грудь, думая о своём, а я тихонечко перебирал её волосы, как гитарные струны на открытом ладу, будто медитировал. Когда она уснула, она обняла меня двумя руками, будто я — огромный плюшевый медведь, и это было интимнее любых плотских утех: ведь люди куда охотнее готовы обнажать друг перед другом тела, нежели души.
В такой атмосфере прошла и следующая неделя отпуска — много секса, много понятного обоим молчания и крепкие объятия во сне.
Из отпуска мы возвращались задумчивыми. Выйдя из огромного терминала Шереметьево, мы разошлись в разные стороны — я на парковку, где оставил свой «Мерседес» на хранение, а она в сторону стоянок такси. — До завтра, Таисия. — До завтра, Алексей Львович. Не опаздывайте, у Вас завтра встреча уже в девять, — Тая будто по щелчку включила рабочий режим, едва ступив на русскую землю. Я улыбнулся: — Спасибо, Тая, не опоздаю.
***
Рабочие будни вступили в свои права буквально с первых минут первого дня после отпуска — череда деловых встреч, сделок и переговоров являла собой расплату за две недели рая и открытий. Тая сходу ворвалась в этот бешеный ритм, безукоризненно выполняя свои обязанности, привычно стенографируя новые пункты договоров, пожелания партнёров и корректировки от финансистов. Она так же, как и до этого, идеально планировала мой тайминг, заказывала завтрак, бронировала столики в ресторанах (некоторые встречи носили внешне неформальный характер, а на деле были просто ещё одним раундом переговоров) и ничем не выказывала своей заинтересованности мной — словно жаркие ночи в отеле на берегу Средиземного моря всего несколько дней назад проводила не она, а какая-то другая Тая: улыбчивая, страстная, почти влюблённая (хотя она ни разу не признавалась мне в любви). Конечно, высокая занятость тоже не способствовала развитию личных отношений, и я уже было решил, что на нашей отпускной интрижке они и закончились, но моя ассистентка оказалась полна весьма неожиданных сюрпризов.
***
— Алексей Львович, я войду? — скорее не спросила, а уведомила Тая, заглядывая в мой кабинет. — Да, Тая, конечно, заходи.
Одетая в красную блузку с галстуком-бабочкой и неизменную юбку-карандаш до колена, она процокала своими длинными шпильками по паркету, вошла в кабинет, развернулась на сто восемьдесят градусов, демонстрируя свой идеальный силуэт, и закрыла за собой дверь, повернув защёлку дважды. Моя левая бровь поползла вверх, а Таисия невозмутимо подошла к моему столу и поставила на него свою увесистую сумочку. — Алексей Львович, у Вас сейчас есть два с половиной часа свободного времени. Я
Дом Борджиа (главы 16-23)