впившись в её губы влажным поцелуем, двигаясь бёдрами навстречу её ритму.
Оторвавшись на секунду, я спросил:
— Тая, куда мне кончить?
— В меня, я на таблетках!
Ещё пять-семь фрикций — и я вдавливаюсь в неё, заполняя её лоно своим семенем.
***
Тая лежала на спине, раскинувшись, и мои плечи служили опорой её бедрам. Я касался её языком с той осторожной нежностью, с какой касаются самого хрупкого сокровища, — медленно, будто пробуя на вкус каждый её вздох, выводил на её клиторе круги и восьмёрки, пока она не начала тихо постанывать.
– Алексей Львович... боже, как же хорошо...
Я на мгновение отстранился от её лона, глядя на неё снизу вверх с лёгкой улыбкой:
– Таечка, милая, какой я тебе теперь Алексей Львович? Просто Лёша, максимум.
– Не-е-ет, Вы не пони-а-ах-маете... Потом, всё потом... – прошептала она сквозь блаженную дурь, не открывая глаз.
Я не стал спорить. Отвлёкшись от этого сладкого занятия, я сжал в ладони член и приставил его к её влажному, горячему входу, а затем мягко надавил. Её тело приняло меня без малейшего сопротивления – я вошёл в неё сразу, на всю глубину, ощущая, как она обволакивает меня своей влажной, шелковистой теплотой.
– Какая ты сладкая, Таечка... – прошептал я, начиная медленно двигаться вперёд, навстречу её бёдрам.
– Какой Вы большо-о-ой... Алексей Льво-о-ович... – простонала она, растягивая слова.
Я положил большой палец левой руки на её клитор и начал массировать его лёгкими круговыми движениями, не прекращая размеренно двигаться внутри неё.
– Да-а-а... Алексей Льво-о-ович... – тихо завыла Тая, и в её голосе дрожал тот самый нерв, который я знал.
Я ускорил движения пальца, продолжая входить в неё глубоко и ровно, и её начало выгибать дугой. Она была удивительно темпераментной – с её мокрого клитора смазка летела во все стороны, тело напрягалось, пока она почти не встала на мостик, опершись головой в подушку и выгнув спину так, что казалось – ещё мгновение, и она сломается. И тогда она закричала – громко, отчаянно, на самой грани боли и наслаждения:
– Да-а-а-а!!!
Я замер, боясь спугнуть это чудо, пока её тело содрогалось в конвульсиях. Я не двигался, пока она не начала приходить в себя, тяжело дыша.
Когда её отпустило, я медленно вышел из неё – влажный, всё ещё твёрдый, – и она рухнула на кровать, раскинув руки. Я уже взял себя в ладонь, чтобы довести до конца, когда она устало, почти не разжимая губ, прошептала:
– Алексей Львович... кончите мне в рот.
Желание дамы для меня – закон. Я лишь прошептал:
– Открой его, милая.
Она послушно приоткрыла рот, и я погрузил головку члена в эту влажную, тёплую пещерку, начав делать короткие фрикции, пока она не обхватила его губами. Я кончил через минуту,, и она, не открывая глаз, глотала всё до последней капли, словно самое вкусное вино.
***
— Алексей Львович, есть ещё одна дырочка, куда Вы ещё не кончали...
Тая опустила голову мне на грудь и принялась выводить пальчиком замысловатые узоры на коже.
– Таечка, такие дела без подготовки не делаются, – я поцеловал её в макушку, обнимая за плечи.
Она приподнялась на локте и заглянула мне прямо в глаза:
– Алексей Львович, можете не волноваться, у меня всё готово.
И, переместив ладонь на мой мгновенно оживший член, продолжила, лукаво улыбнувшись:
– Вижу, у Вас тоже.
Наклонившись, она впилась в мои губы глубоким поцелуем с языком, не прекращая водить рукой по стволу. Потом оторвалась от моих губ и, словно смакуя путь, двинулась поцелуями всё ниже и ниже, пока снова не взяла мой член в рот. Сделав несколько ритмичных движений губами, она отстранилась, потянулась к
Сочи-94