Как я и предполагал, под офисными блузками и строгими юбками-карандашами скрывалось совершенство — смотреть на Таю в купальнике было чистейшим наслаждением, от которого перехватывало дыхание.
Её чёрный бикини не стеснял ни единого изгиба: он едва прикрывал грудь и вовсе не прятал ягодицы, превращаясь даже не в провокацию, а в дерзкое, откровенное заявление. Каждый очерченный кубик пресса на животе свидетельствовал о железной внутренней дисциплине, а бледная, словно фарфоровая кожа — о том, что роскошь отпусков ей была незнакома.
Зайдя в воду по колено, она замерла с закрытыми глазами, и было видно, как она буквально плывёт в блаженстве от бриза, ласкающего её идеальное тело. Я не мог оторвать взгляда, мысленно похвалив себя за то, что взял её на работу, что привёз с собой на Сицилию — у меня не было никаких особых планов, но просто ощущать рядом это прекрасное создание было невыразимо приятно, до дрожи в груди.
Тут же вспомнилась бывшая жена — и волна облегчения накрыла меня: как же мне повезло, что эта тварь не успела подарить мне детей. Иначе вместо этого золотого вечера я бы сейчас зажигал в судах и адвокатских конторах, раздираемый чужими притязаниями.
Солнце медленно утопало за горизонт, и в лучах закатной зари Тая становилась ещё прекраснее — словно сами лучи, обрисовывая её силуэт, раздевали её, оставляя лишь чистую красоту без единой тени фантазии. Я не выдержал и позвал:
— Тая, пошли в отель, надо поесть!
Она обернулась, всё ещё стоя в воде, и в голосе её звучала тёплая лёгкость:
— Алексей Львович, идите, я сейчас!
— Хорошо, тогда я выбираю ужин! — крикнул я в ответ, чувствуя, как в душе разливается радость.
— Уверена, у Вас отличный вкус! — отозвалась она, и я, улыбаясь собственным мыслям, направился к отелю, наслаждаясь этим мгновением.
***
После лёгкого ужина мы поднялись в номер, вместе смахнули с огромной кровати нелепые розовые лепестки и начали готовиться ко сну. Я лёг первым. Тая вышла из душа в длинной чёрной футболке с логотипом какой-то новомодной металкор-группы и устроилась на своей половине.
— Доброй ночи, Алексей Львович. — Доброй ночи, Таечка, — впервые я позволил себе откровенную фамильярность и закрыл глаза, почти сразу проваливаясь в сон.
Не знаю, сколько я спал, но сквозь дрёму почувствовал чьи-то руки на своём члене и мошонке, чьё-то тёплое дыхание на головке и мягкое касание языка.
«Ну как — чьи-то», — усмехнулся я про себя и открыл глаза: обнажённая Тая склонилась над моим пахом и плавно двигала головой.
— Таечка, милая моя, — с нежностью погладил я её по волосам., заводя непослушную прядь за ушко.
— Тише, Алексей Львович, это всё морок, не спугните, — почти шёпотом ответила она, приложив указательный палец к моим губам. — А то он исчезнет, испарится, как роса поутру.
Произнеся это, она склонилась к моей мошонке и поцеловала её в засос, проводя ладонью вверх-вниз по моему влажному от её слюны члену.
— О-ох, — только и смог выдохнуть я.
Тая тем временем перекинула через меня ногу и стала медленно садиться на мой член, неспешно, смакуя каждый сантиметр. Усевшись до конца, она замерла на мгновение, закрыла глаза и начала плавно двигать бёдрами, извиваясь в пояснице.
— Господи, как я мечтала об этом моменте...
— Тая... — подал голос я, положив ладони ей на бёдра. Мой член в её пучине чувствовал себя великолепно.
— Не надо, Алексей Львович, всё потом... — не открывая глаз, произнесла она и ускорила движения.
Мои руки скользнули выше, по её спине, и, скрестив их на её лопатках, я прижал её к себе,
Собачья радость