— Mamma mia! — простонала Елена, влетая в номер отеля «Principe di Savoia» и швыряя пакеты с логотипами «Gucci» и «Prada» прямо на королевскую кровать. — Кажется, мои ноги остались где-то на Via Montenapoleone, а с ними — и моя кредитная карта, и остатки моей совести.
За плотными шторами медленно сгущался миланский вечер. Сквозь щель между ними в номер просачивался золотистый свет, на лакированных поверхностях мебели лежали тёплые отблески, а с улицы доносился приглушённый гул города. После нескольких часов среди витрин, зеркал, запахов кожи и дорогого парфюма тишина номера казалась почти физической. Здесь наконец можно было перестать улыбаться продавцам, втягивать живот перед зеркалом и изображать, будто каблуки совсем не натирают ноги.
Она скинула туфли на невероятно высоком каблуке — изящные Jimmy Choo с ремешками, которые так красиво обвивали её длинные, точеные щиколотки — и босиком прошлёпала к бару, где уже стояла бутылка воды. Рухнула в кресло, откинула голову, прикрыла глаза и вытянула ноги, демонстрируя идеальные линии икр и бёдер, которые ни один фитнес-тренер не смог бы сделать более совершенными. Её светлые, почти платиновые волосы, собранные в небрежный пучок, растрепались, и несколько прядей упали на лицо, подчёркивая аристократичную бледность кожи, которую она поддерживала дорогими кремами и регулярными визитами к косметологу.
— Ты ноешь, потому что купила три платья за час, — усмехнулась Марина, появляясь в дверях с ворохом пакетов, которые едва помещались в её руках. Она подошла к высокому зеркалу в золочёной раме и, не глядя, поправила свои чёрные как смоль волосы, уже успевшие растрепаться за день. Её карие глаза, горячие и глубокие, скользнули по собственному отражению — по осиной талии, по пышным бёдрам, которые она так любила подчёркивать облегающими тканями. Она провела ладонью по своему крутому бедру, слегка сжала его, проверяя упругость, и довольно улыбнулась. — А я сегодня в «Versace» чуть не убила продавца. Представляешь, он сказал, что этот пояс мне великоват. Великоват! Да я за десять лет фитнеса не набрала ни сантиметра, ни единой лишней складки, ни капли целлюлита — я каждое утро проверяю в зеркале, когда мажу себя кремом. Я ему так посмотрела — вот так, прищурилась и прикусила губу — и он побелел, как стена, и принёс самый маленький размер, да ещё и на колени передо мной опустился, когда застёгивал пряжку. Ecco!
Она щёлкнула пальцами, и на её губах заиграла победоносная, чуть хищная улыбка, которая делала её ещё более притягательной — эта уверенность женщины, знающей цену своему телу. Её грудь, высокая и упругая, тяжело вздымалась под тонким шёлком блузки, и она невольно поправила вырез, открывая ещё больше соблазнительного декольте.
Светлана, самая тихая и загадочная из них, уже успела разобрать свои покупки и аккуратно развесить их в шкафу, словно в ритуале, который успокаивал её. Она закрыла дверцу, повернулась и улыбнулась подругам — той особенной улыбкой, в которой была и нежность, и лёгкая отстранённость. Её русые волосы, мягкие и шелковистые, обрамляли лицо с правильными, почти скульптурными чертами, а зелёные глаза с золотистыми крапинками смотрели на мир с любопытством и скрытой страстью. Она была самой стройной из троих, с мальчишескими бёдрами, но её высокая, упругая грудь, которой она слегка стеснялась, но которая вызывала восхищённые взгляды мужчин, придавала её фигуре ту самую опасную утончённость, которая сводила с ума сильнее, чем открытая сексуальность подруг.
— Девочки, вы обе как ураган, — сказала она, поправляя лёгкий шёлковый шарф на шее. — Я за вами не успеваю. Пока вы торговались и мерили по десять раз, я успела выпить три
Глава 4. Перерождение Сережи