я жутко хочу пить, — добавила она, развязывая шарфик на шее и бросая его на кресло. Шарфик мягко скользнул по воздуху и упал, как яркая цветная лента, символизируя конец дня. — Давайте закажем что-нибудь в номер? Просекко, мартини, шампанское? Расслабимся перед ужином. У меня уже ноги гудят так, что я готова лечь прямо здесь, на мрамор.
— О, поддерживаю! — оживилась Светлана, отходя от двери террасы и направляясь к своей сумке, где лежал новый халат. Она уже снимала с себя лёгкое платье через голову, оставаясь в одном тонком белье, и её тело — стройное, подтянутое, с идеальными пропорциями — на мгновение отразилось в тёмном стекле террасы, создавая силуэт, достойный кисти художника. — Италия располагает к греху. А мужья наши далеко, можно и расслабиться по полной, не думая о том, что кто-то увидит или осудит.
Она накинула халат из тончайшего шёлка небесно-голубого цвета, который струился по её телу, как вода, и завязала пояс, сделав его чуть свободнее, чтобы ткань мягко облегала её грудь и бёдра.
Елена уже схватила телефон и нажимала на кнопку вызова службы номеров, говоря по-итальянски с тем акцентом, который звучал и забавно, и очаровательно одновременно. Она заказала две бутылки шампанского «Bollinger», мартини с оливками, тарелку с итальянскими закусками — прошутто, пармезан, оливки, — фруктовую тарелку и коробку шоколадных конфет от местного кондитера. Положив трубку, она повернулась к подругам и довольно улыбнулась:
— Через двадцать минут всё будет здесь. А пока — мы переодеваемся в халаты, распускаем волосы и забываем, что такое туфли на каблуках.
Марина уже стащила через голову свою блузку и, оставшись в одном кружевном лифе, подошла к своей дорожной сумке, доставая другой халат — тёмно-бордовый, с глубоким вырезом, который подчёркивал её пышную грудь и делал талию ещё более тонкой. Она накинула его на плечи, но не стала завязывать, позволяя ткани свободно спадать с плеч, открывая ключицы и начало груди. Она провела рукой по своим чёрным волосам, распуская их, и они упали на плечи тяжёлой волной, пахнущей дорогим шампунем с нотами кокоса и ванили.
— Так-то лучше, — сказала она, садясь на диван и закидывая ногу на ногу, так что край халата приоткрылся, обнажая стройное бедро и изгиб икры. — Я чувствую себя королевой.
Через полчаса в дверь постучали, и в номер вкатили столик на колёсиках, заставленный яствами. Две бутылки шампанского «Bollinger» в серебряных ведёрках со льдом, высокие фужеры, которые тут же запотели от прохлады, графин с мартини «Martini Rosso», украшенный оливками на шпажках, тарелки с тонко нарезанным прошутто, шариками моцареллы, оливками, вялеными томатами, ломтиками пармезана и ароматного хлеба. Отдельно стояла большая чаша с экзотическими фруктами — ананас, манго, маракуйя, виноград, — а рядом — коробка шоколадных конфет, украшенная золотой лентой, от местного шоколатье, о котором писали в путеводителях.
Официант — молодой итальянец с тёмными глазами и лёгкой небритостью — раскладывал всё на столик с той изящной ловкостью, которая свойственна только итальянцам. Его руки двигались уверенно, а сам он бросал на женщин короткие, но оценивающие взгляды, от которых по коже бежали мурашки. Когда он уходил, он улыбнулся и сказал:
— Buona serata, signore. Se avete bisogno di qualcosa, chiamate pure. — Хорошего вечера, синьоры. Если что-то понадобится, просто позовите.
— Grazie, caro, — ответила Елена с самой ослепительной улыбкой, и он задержался на мгновение, прежде чем закрыть дверь.
— Ну, девочки, — сказала она, поднимая уже налитый бокал с шампанским, в котором пузырьки танцевали, словно живые. — За нас, красивых, желанных, умных и независимых! За то, чтобы наши
Ведьма баба Нюра. День первый