Елена улыбнулась победоносно и, скрывшись в гардеробной, начала выбирать платье — чёрное, короткое, облегающее, которое подчёркивало каждый изгиб её тела, каждую мышцу, каждую линию. Она знала, что сегодняшний вечер будет особенным. Она чувствовала это по тому, как дрожали её пальцы, когда она застёгивала молнию, и по тому, как горели глаза подруг, когда они выходили из номера, готовые к приключению.
Через двадцать минут все три подруги, надев короткие облегающие платья, которые подчёркивали все достоинства их фигур — каждую линию, каждый изгиб, каждую мышцу, которую они так старательно вытачивали в тренажёрных залах, — спускались в отельный бар. Лифт мягко скользнул вниз, и в зеркальных стенах отражались три женщины, каждая из которых была прекрасна по-своему, и каждая из них чувствовала себя заново рождённой. Воздух в лифте пах дорогими духами — «Tom Ford» у Елены, «Chanel» у Марины, «Diptyque» у Светланы — и предчувствием, тем сладким, щекочущим нервы предчувствием, которое всегда бывает перед чем-то важным и запретным.
— Господи, как же я давно не одевалась так, чтобы произвести впечатление, — прошептала Светлана, поправляя край своего платья изумрудного цвета, которое плотно облегало её стройные бёдра и подчёркивало высокую грудь. Она провела ладонью по ткани, проверяя, всё ли на месте, и глубоко вздохнула. — И как же это волнительно.
— Ты выглядишь на миллион, — сказала Марина, окинув её взглядом с ног до головы. На ней самой было платье винного цвета, глубокое декольте, которое открывало её пышную грудь, и разрез до бедра, который при каждом шаге обнажал её стройную ногу. Она знала, что выглядит сногсшибательно, и наслаждалась этим. — Мы все выглядим так, что любая витрина в Милане нам завидует.
— Ладно, девочки, — сказала Елена, поправляя своё чёрное облегающее платье от «Versace», которое было сшито так, чтобы подчеркнуть каждую линию её фигуры — и талию, и бёдра, и грудь, — и которое открывало спину почти до поясницы, оставляя лишь тонкие перекрестные лямки. — Мы не просто так сюда идём. Мы идём, чтобы повеселиться и почувствовать себя желанными. Никаких комплексов, никаких сомнений. Мы самые красивые здесь, и это не обсуждается.
***
Она шагнула вперёд, как только двери лифта открылись, и они вошли в бар.
У дверей бара они невольно замедлили шаг. В зеркальной панели Елена увидела сразу всех троих и на мгновение удивилась: ещё час назад они валялись в халатах среди пакетов, а теперь выглядели так, будто приехали в Милан именно ради этой ночи. Марина поправила прядь волос, Светлана чуть глубже вдохнула, а Елена первой толкнула дверь. После этого отступать стало как-то смешно.
Это было элегантное место с приглушённым золотистым освещением, которое струилось по бархатным диванчикам, столикам из тёмного дерева и мраморной барной стойке. Живая музыка — пианист в углу играл что-то медленное, джазовое, с лёгкими нотками босановы, — создавала атмосферу расслабленной, уютной роскоши. Запах дорогого табака, цитрусов, свежего кофе и чего-то сладкого витал в воздухе, смешиваясь с ароматами цветов, которые стояли в вазах на каждом столике.
Они заняли столик в углу — полукруглый диванчик с высокими спинками, который давал им возможность наблюдать за всем залом, оставаясь при этом в тени. К ним тут же подошёл официант — стройный, черноволосый, с той естественной грацией, которая свойственна итальянцам, — и они заказали коктейли: «Negroni» для Марины, «Bellini» для Светланы и «Spritz» для Елены.
— Я чувствую себя героиней фильма, — прошептала Светлана, обводя взглядом зал. — Как будто мы здесь не просто туристки, а главные звёзды вечера.
— Потому что так и есть, — ответила Марина, откидываясь на
Подарок от ветерана