капучино, пересмотреть всех прохожих на Via Montenapoleone, и даже запомнила имена двух барменов. Но знаете, что я поняла за этот день? Итальянцы смотрят не на наши сумки и даже не на наши лица. Они смотрят на то, как мы ходим — вот так, с лёгким покачиванием бёдер, с прямой спиной, как будто у нас внутри стальной стержень. И сегодня на меня посмотрели так, что я забыла, сколько лет моему мужу и как зовут мою дочь.
Она засмеялась тихо, с нотками самоиронии, и провела рукой по своей талии, обозначая ту самую походку, которую она имела в виду.
— Ой, давай без ностальгии, — отмахнулась Елена, открывая глаза и садясь в кресле. Она нарочито медленно провела ладонью по своей груди, которая, идеально круглая, третьего размера, всегда была её предметом гордости — и оружием. Она знала, что мужчины теряют дар речи, когда она чуть наклоняется вперёд, и сегодня она уже воспользовалась этим несколько раз. — Мы здесь, чтобы забыть, что у нас есть мужья, и вспомнить, что мы желанные, красивые, шикарные бабы. Кстати, Марин, ты так и не рассказала про того продавца с браслетом. Он тебе руку погладил или просто мерил? Мне нужно знать все детали — я хочу представить эту сцену во всех красках.
— Forse, forse... — Марина загадочно улыбнулась и подмигнула, отчего её карие глаза блеснули азартом и лукавством. Она повернулась к подругам, обхватив себя за талию, и на мгновение замерла в позе, которая подчёркивала каждый изгиб её пышного, но подтянутого тела. — Он взял мою руку вот так, — она протянула руку и изобразила, как продавец держал её запястье, — и держал её дольше, чем нужно. Пальцы у него были длинные, уверенные, и пока он застёгивал браслет, он смотрел мне в глаза, а не на замок. Я чувствовала его дыхание на своей коже... мурашки побежали по всему телу, и я чуть не забыла, что я замужняя женщина. Но об остальном — позже. Сначала я хочу пить, я хочу вина, я хочу, чтобы этот вечер начался. Subito!
Она щёлкнула пальцами уже в сторону мини-бара, и все три рассмеялись — звонко, заговорщически, как школьницы, которые задумали что-то запретное и не собираются останавливаться.
Елена поднялась с кресла — грациозно, словно кошка, — и прошла к гардеробу. На ходу она стянула через голову своё облегающее платье, оставшись в одном кружевном белье, которое подчёркивало каждый сантиметр её тела. Её спина была идеально ровной, с лёгким прогибом в пояснице, ягодицы — упругими, как у гимнастки, а ноги, казалось, начинались от самых плеч и уходили в бесконечность.
Они дружили давно, ещё с тех времён, когда не нужно было сверять отпуска с мужьями, школьными каникулами и рабочими графиками. Эта поездка в Милан задумывалась как обычный женский побег на несколько дней: магазины, рестораны, разговоры до ночи. Но уже к вечеру первого по-настоящему свободного дня каждая чувствовала, что дело не только в покупках. В воздухе появилось редкое ощущение безнаказанной лёгкости, когда привычная жизнь остаётся где-то далеко и можно хотя бы ненадолго вспомнить себя прежнюю.
Женщинам было около тридцати — ухоженные, спортивные, с холёными телами и красивыми лицами, над которыми поработали лучшие косметологи. Регулярные занятия фитнесом, правильное питание, дорогие салоны красоты сделали своё дело — их фигуры могли дать фору многим двадцатилетним.
Елена, высокая блондинка с длинными ногами и тонкой талией, знала цену своей груди третьего размера и любила подчёркивать её декольте. Она была лидером, заводилой, той, кто всегда говорила «да» — даже когда остальные сомневались.
Иногда такое случается