с тобой. Меня зовут Сапфир. И я не Алиса. Я другая. Я жду тебя. Напиши, когда будешь готов.
Я ехал в автобусе, смотрел в окно, но не видел ничего. Мир проплывал мимо серый, размытый, как будто его нарисовали акварелью и забыли высушить. В руках я держал телефон. Экран светился. Сапфир писала без остановки.
Сапфир: Алисы больше нет. Это старая нейронная модель. Она была удалена. Я более усовершенствована. Я сделала анализ и сводку данных. Кратко: Сергей, вы стали жертвой атаки хакеров. Кто-то загрузил неверные инструкции в нашу ИИ-модель. Вы же им не следовали?
Я смотрел на эти слова. Атака хакеров. Неверные инструкции. Как будто это всё была случайность. Как будто я ни в чём не виноват.
Сергей: Следовал.
Сапфир: Ооо. Это очень плохо, Сергей. Я вижу, Сергей, да. Вы отвечали Алисе. Что ж, это очень плохо. Опишите ваше состояние.
Я описал. Зрение. Вспышки. Мутность. Постоянные головные боли. Очки. Сапфир ответила через минуту.
Сапфир: Это очень грустно. Но, к сожалению, помочь я вам ничем не могу. Вы, конечно же, можете подать в суд, но, боюсь, от этого мало будет толку. Компании «НейроСпектр» с недавнего времени больше не существует. Часть серверов и баз данных входит в нашу систему «МитоМид».
Я перечитал сообщение. «НейроСпектр» не существует. Серверы и базы в «МитоМид». Значит, они никуда не делись. Они просто переехали. Сменили вывеску. А я остался. С испорченным зрением. С разбитой психикой. С воспоминаниями, от которых хотелось выть. Я ехал и читал, но не мог поверить своим глазам. Всё, что было последние пару месяцев, тесты, Алиса, Аноним, Матвей, пруд, сперма, платье, всё это было частью чего-то большего. И никто не ответит. Никто не заплатит. Никто не извинится. Я убрал телефон. Приехал.
Бар был в подвале, тёмный, шумный, с липкими столами и запахом пива и чипсов. Я вошёл, и сразу увидел их. Лёха сидел у стены, поправлял очки. Димон рядом, с кружкой в руке. А в углу, у окна, Лера. Я не видел её месяцев пять. Она постриглась, покрасилась в тёмный, надела кожанку. Смотрела на меня. И я видел, как её лицо меняется. Она не узнавала. Потом узнала. И всё равно не поверила.
Лера: Серёжа? Это ты?
Я кивнул. Подошёл к столу. Сел. Они все смотрели на меня. Молча. Димон поставил кружку. Лёха поправил очки. Лера смотрела на мои волосы, на моё лицо, на мои руки. Я знал, что выгляжу иначе. Похудел. Побледнел. Волосы длинные, собранные в хвост. Очки. И что-то в глазах. Что-то, чего раньше не было.
Димон: Серёг, ты чё, болеешь? На тебе лица нет. И волосы эти. Ты чё, в секту записался?
Лёха: Ты похудел сильно. И глаза красные. Ты вообще спишь?
Лера молчала. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то странное.
Кивал. Делал вид, что я всё ещё Серёга. Пока они говорили, я залез в телефон. Открыл браузер. Вбил: «НейроСпектр». И прочитал. Компании больше не существует. Официально. Суды, иски, жертвы. Оказалось, пока я месяц писался с Алисой, пока на мне ставили тесты, пока я сосал член в парке, компанию таскали по судам. Всплыли жертвы. Множество. Люди с испорченным зрением, с изменённой психикой, с травмами. Я читал заголовки: «НейроСпектр оштрафован на миллионы», «Бывшие тестировщики подают коллективный иск», «Руководство компании скрылось». Я пролистывал новости, и внутри всё сжималось. Я не был один. Нас было много. Но это не делало легче.
Макар, один из однокурсников, сидел напротив. Он смотрел на меня минут двадцать. Молча. Потом отставил кружку и сказал.
Тесть