Я вышла из офиса в пятницу вечером с ощущением, что кожа на запястьях всё ещё горит от вчерашних верёвок. Под тонким свитером прятались лёгкие синяки — Госпожа в этот раз стягивала грудь особенно туго, чтобы «напомнить тебе о форме».
В открытом пространстве open space ко мне сразу подошла Сара.
— Эвелин, ты в порядке? — она понизила голос. — У тебя на шее... следы. Как от чего-то узкого.
Я поправила воротник.
— Просто... новый чокер. Мода.
— Мода, которая оставляет синяки? — Лиза присоединилась, подмигивая. — И ты светишься, как после секса-марафона. Расскажи уже, кто он?
— Никого нет, — я улыбнулась слишком широко. — Правда. Большой проект на работе.
Телефон вибрировал всю неделю. Кейт писала каждый день: «Эв, ты жива?», «Кофе в субботу?», «Я волнуюсь». Я читала и удаляла. В пятницу она поймала меня у выхода из здания.
— Случайно? — Кейт стояла с двумя стаканами латте. — Пять минут. Пожалуйста.
Мы сели в кафе напротив. Я обхватила стакан руками, пряча запястья.
— Ты исчезла, — начала она тихо. — Раньше мы болтали каждый день. Теперь — ни слова. И выглядишь... по-другому. Глаза какие-то... пустые и одновременно горящие.
Я открыла рот, чтобы соврать, но вдруг представила, как рассказываю: о поводке под платьем, о том, как стояла на коленях перед незнакомцами, о том, как летала вчера в верёвках. Слова застряли в горле.
— Это... сложно объяснить, — выдавила я. — Просто... новая глава.
— Глава, которая оставляет следы на теле? — Кейт коснулась моей руки. — Если кто-то тебя заставляет...
— Нет! — слишком резко. — Это по согласию. Всё... по согласию.
Она смотрела долго. Я встала.
— Мне правда пора.
Вечером того же дня Госпожа ждала в машине.
— Ты дрожишь, — заметила она, заводя мотор. — Что-то случилось?
— Подруга... видела следы.
— И?
— Я чуть не рассказала.
Госпожа улыбнулась уголком губ.
— Значит, сегодня напомню тебе, почему ты молчишь.
Дома она не стала ждать. Сразу в спальню.
— Раздевайся. Медленно.
Я сняла одежду под её взглядом. Следы от прошлых сессий ещё не сошли: красные полосы на бёдрах, лёгкие синяки на груди.
— На колени.
Я опустилась на ковёр. Сердце колотилось. Это всё ещё была игра — так я себе говорила. Красивая, опасная игра.
Она достала новые верёвки — чёрные, мягкие, но толстые. Начала с рук за спиной: запястья крест-накрест, потом локти ближе, заставляя грудь выпирать вперёд.
— Дыши глубже, — сказала она, затягивая узел. — Сегодня будет долго.
Верёвки легли на грудь: под, над, между — ромбовидный узор, стягивающий соски. Каждый вдох — давление. Каждый выдох — облегчение. Я уже текла.
Затем ноги: лодыжки к бёдрам, заставляя сидеть на пятках в позе «лягушки». Полностью открытая. Беззащитная.
— Посмотри на себя, — она подвела меня к зеркалу на коленях.
Я увидела: связанная, мокрая, глаза огромные. И вдруг стало страшно — не боли, а того, как сильно мне это нравится.
— Это всё ещё игра? — тихо спросила я.
— Для тебя — да, — ответила она, проводя пальцем по моей щеке. — Пока ты сама не решишь иначе.
Она подвесила меня — частично: верёвки от потолка к груди и бёдрам, тело слегка приподнялось, вес на связках. Ноги не касались пола.
Сначала — лёгкие касания. Перьями. По внутренней стороне бёдер. По клитору. Я извивалась, верёвки впивались.
Потом — вибратор. Низкая частота. Прижала к клитору и оставила.
— Не кончай без разрешения.
Я пыталась. Правда пыталась. Дыхание сбивалось. Мир сужался. Мысли путались.
— Госпожа... пожалуйста...
— Ещё.
Вибрация усилилась. Я кричала. Плакала. Просила. Всё смешалось: стыд, желание, страх, что
Очередной съем на сайте знакомств